я, насколько могла мягко, ответила, что между нами вряд ли что-нибудь может произойти. — Неужто у тебя уже завелись знакомые лесбиянки, — спросила она, изобразив налицо изумление, но тут же поспешно добавила. — Шутка. Ведь я же могу с тобой шутить, как прежде? Вдруг все мои страхи показалась мне такими глупыми. Инна была все такой же Инной, просто она мне открылась еще одной своей гранью. И я крепко обняла ее. — Вот так-то лучше, — сказала она. А вечером мы уже, как это бывало прежде, удобно устроились на ее кровати. Она сидела, поджав под себя ноги, а я лежала на животе, подперев голову руками, и болтала ногами в воздухе. — Ну, давай, спрашивай, — сказала она. — Я же видела, что ты весь ужин сдерживала себя, хотя тебе страшно хотелось расспросить обо всем. Я швырнула в нее подушкой и сказала: — Я даже предположить не могла, что у меня все это отражается на лице. После этого у нас начался откровенный разговор, за время которого мы успели выпить две бутылки белого вина и слопать коробку шоколадных конфет. Ее объяснение оказалось довольно запутанным. В один тугой клубок сплелись разные причины. Частично сказались детские увлеченности подругами, которые так и не исчезли с возрастом, частично — неясные ощущения, которые благодаря игре воображения превратились в фантазию, которая отчетливо передавала ее желания. Оставалось только поделиться этой фантазией с мужем. — Он, как только услышал это, тут же загорелся желанием увидеть такое наяву. Короче говоря, как-то раз к нам в гости пришла моя подруга с работы, мы упились вусмерть и оказались в одной постели, а муж только подсказывал, что нам надо делать. — И это было в самый первый раз? Она кивнула в ответ головой. — Мне это страшно не понравилось. Но потом я со временем поняла, что мне в этом не понравилось: мы были в стельку пьяны, да еще работали на публику. Поэтому мы решили все это повторить, но уже без Геры и водки. Все получилось намного лучше. — Что значит лучше? — Ты знаешь, секс ведь не становится совершенно другим, если у тебя вдруг появляется избыток каких-то одних органов и нехватка каких-то других органов. Ты так же обнимаешься, прикасаешься, сопереживаешь. И делаешь ты это все с той же целью — доставить удовольствие. Только сама ты получаешь больше удовольствия, чем обычно. Все тянется гораздо дольше и не кончается так скоропалительно. Она наклонилась ко мне поближе и с улыбкой довольного ребенка шепотком сообщила: — Знаешь, Светка, у меня было три восьмых в первый же час. Это с юности был наш тайный код, с помощью которого мы объявляли друг другу, до какой степени возбуждения нас довели ухажеры. Позднее мы пользовались им уже для того, чтобы оценивать качество оргазмов. Я запустила в нее подушкой и завопила: “Хвастунишка!” Она поймала подушку и швырнула ее обратно. — А потом я расслабилась и стала вдоволь наслаждаться, — добавила она. С притворным рычанием я набросилась на нее, и мы стали кататься по постели, колотя друг друга чем попало, как когда-то в юности. Тогда мы не раз устраивали веселые и игривые борцовские схватки на постели, которые доставляли нам массу удовольствия. Все кончилось тем, что мы свалились на пол и стащили за собой все постельные принадлежности. Инна всегда была неоспоримым чемпионом наших борцовских схваток на постели, однако на этот раз я ловко воспользовалась падением на пол и уложила ее на обе лопатки, а сама уселась
Месть жены