он был в ужасе и долго не мог приступить к делу и только после принятых двести грам водки мы начали снимать. Принесённых пчёл нехватило даже на одну половину и он ушёл на пасеку. Через час мы продолжили снова. На всё Виктор присадил около восьмидесяти пчёл. Я от этого кайфовала, хоть и кружилась голова. В глазах Марины светились огоньки. Она была просто в восторге. Всё время Витя не переставал удивляться увиденному. Он мне сказал, что это выглядит страшно и попросил разрешения прийти завтра, чтобы посмотреть.Я с радостью согласилась. На утро у меня между ног болтались, как два батона, наружные половые органы. Они очень сильно опухли. К вечеру опуухаль увеличилась и опустилась вниз. В таком виде Виктор и застал меня. В его глазах был непонятный испуг или удивление, но он молчал не отводя глаз и только налитый стакан водки привёл его в чувство. Уходя он сказал, что не уснёт всю ночь.На пятый день опухаль достигла больших размеров и опустившись вниз стала потихоньку спадать. Это выглядело, как будто бы живот у беременной опустился до колен и болтался между ног.Когда я оставалась одна, то совершенствовала свои возможности и после усталости ходила купаться на пруд. Там было полно водорослей и тины и я собирая её руками заталкивала в промежность. Торчащая из живота болотная зелень придавала моему виду своеобразный калорит. Иногда мне в этом помогала Марина. Она выбирала самую прокисшую и грязную тину, где иногда встречались разные жучки, которые в свою очередь могли и укусить. Ей это нравилось и я позволяла это делать. Марина стала часто приезжать последнее время без ребят, пока я жила в пригороде в своём домике. Мы отрывались по полной, что даже порой не думали что творим. То ли Марина предчувствовала, что скоро это всё прекратится, я не знала тогда. Мы закидывали скоропортящиеся объедки и продукты в мою промежность и ждали два – три дня, когда начинало пахнуть, уходили на свалку и кормили насекомых. На этот запах их слеталось очень много и когда их скапливалось очень много внутри прямой кишки и матки, я зажимала промежность и одевала приготовленные плавки-трусы. Насекомые не могли покинуть мою пещеру и ползали внутри, кусали меня и щекотили-пытаясь выбраться. В таком виде я ложилась спать и всё что происходило, терпела, приняв снатворное. Утром Марина распечатывала меня и мы смотрели, что там произошло.От запаха Марина зажимала пальцами нос. Неприятный запах шёл от гниющей пищи, насекомые везде валялись, пролип к стенкам матки и прямой киши. Всё было искусано и сильно зуделось.Промыв и прополоскав дезинфицирующим раствором всю промежность мы давали несколько время для востановления и повторяли снова и снова, каждый раз увеличивая время нахождения гниющей пищи и насекомых внутри половых органов.Нас ничего не останавливало. От укусов было полно синяков, но Марина говорила, «Давай ещё на один день увеличим» и я соглашаясь держала свою промежность в закупоренном состоянии столько, сколько хотела Марина. Так мы дошли до недели. Жара стояла нестерпимая, а мы лежали и ждали. К исходу седьмого дня, когда запах невозможно было уже терпеть Марина помогла мне снять плавки и раздвинув большие половые губы мы увидели страшную картину. Продукты покрылись слизью и плесенью, насекомые были дохлые и кругом ползали маленькие червячки. Марина схватила камеру и стала снимать. Я не знала что делать, а она всё снимала и снимала, давая мне разные команды.Когда всё прекратилось и мы пришли в себя, то Марина прополоскав мою промежность приготовила раствор и посадила меня в ванну. Я
Завтра?