его Семён, которого мы избрали тоже на общем сходе, у него имелось для этого все, чтобы ебля была приятной. Сёмик был именно таким обстоятельным блюстителем порядка, что от него многое зависело. Он сам был необрезанный, и его хуек торчал всегда закрытым, головка (залупка) была крупной относительно самого ствола, и света белого не видела, только приоткрывалась прорезь, чтобы пописать или спустить сперму. Член его был смуглый по каким-то особенностям, и в стойке он был сантиметров семнадцать, он был возбудителем для всех участников процесса. Что только не пробовали сделать, чтобы его залупа вылезла наружу, но никакие потуги не помогали. Ему предлагал хирург при ежегодном осмотре помочь освободиться от фимозы, но он не желал делать операцию. Семка нам рассказал, что врач спросил его, а как он онанирует, не мешает ли этому занятию, на что он отметил, что все хорошо. Он попробовал его член подрочить сам, и у него он вскочил от чужой руки, но Сёма стал работать активно сам и спустил при нем. Так что многие ребята были со своими сексуальными опытами. Никаких презервативов мы не применяли, и это было условием наших оргий. В комнате об этом знали все, и это было нашей тайной. К этому мы привыкли, и если кто-то хотел с кем-то переспать, то заранее просил провести ему испытание (траханьем). Назначался очередей день, испытуемый готовился, никаких принуждения и насилия мы не проявляли, только - добровольное согласие. У Сёмки был на всякий случай фонарик, чтобы при необходимости включить его и посмотреть на добросовестное выполнение оргазма, сперма или как мы называли по-нашенски малафья, обязательно появлялась из оттраханной дырочки, - обязательное условие нашего деяния. Если не срабатывал фонарик, то можно было определить на ощупь, запустив палец в анус и выпустить малафью. Такой секс нас забавлял и доставлял наисильнейший оргазм. Мальчишки старались всегда быть на сексуальном подъеме, чтобы казаться привлекательными. Я вообще балдел только оттого, что происходило в нашей комнате. Не у всех получались приятные совокупления, но некоторым ребятам приходилось подавлять свои недовольства. Некоторые пацаны постанывали в унисон входящего члена партнера в анус, а тот вторил своими стонами удовольствия. Стоны и сексуальные подбадривания привносили свой особый эмоционально-эротический колорит в комнате. У двери на стреме всегда стоял пацан, чтобы никто другой не мог застать нас за таким занятием, но этим мы наделяли только тех мальчишек, которые не участвовали в сексе, так как их еще не волновал процесс происходящего.Как бы мы не скрывали запах наших пенисов и выделений, которые вперемешку с запахом табака, создавалось - ощущение борделя, и что здесь что-то происходило, знали только мы. Я после улицы, да со свежего воздуха сразу это ощущал, и
Гель в Рите