недели мы с Толиком во время парко-хозяйственного дня натянем друг друга на чердаке нашей казармы - к обоюдному удовольствию обоих... незабываемое время! Пару раз я попадал со своим безоглядным блядством в положения затруднительные... однажды мы были на полигоне, - было воскресенье, и мы были предоставлены сами себе: кто-то спал в палатке, кто-то травил анекдоты, кто-то, убивая время, без дела слонялся по лагерю... мы с Толиком, зная, что построения до обеда не будет, сразу после завтрака подались в лес - и ушли далеко, километра за три от палаток, чтобы наверняка нас никто не мог застукать... была весна - где-то в своей середине, так что кой-где еще видны были остатки осевшего почерневшего снега... мы выбрали место посуше и, расстелив шинель, в темпе друг друга натянули-трахнули - сделали это, лишь приспустив штаны... было воскресенье, и каждый проводил время в меру своей фантазии - в меру своих возможностей. Возвращаясь назад, мы с Толиком перед самым подходом к лагерю разделились - чтоб выйти из леса с разных сторон... вполне естественная предосторожность - даже если ты безоглядно молод! И вот, едва я оказался около палатки, как ко мне подкатил Вася... "Где ты, бля, ходишь? - набросился он на меня. - Я тебя, бля, обыскался..." "Чего ты хотел?" - отвечаю я, а сам, глядя на него, уже догадываюсь, чего он хочет, потому как от Васи исходит одному мне понятное вожделение... "Пойдём, - говорит он, подтверждая мою догадку, - до обеда есть ещё час времени... успеем!" А куда я пойду? Я только что пришел - я только что с Толиком... короче, полный писец! У меня в штанах чуть припухший - умиротворенный - висяк, а у Васи рука в кармане, и он через ткань кармана и ткань брюк тискает-сжимает свой стороннему глазу не видимый стояк... "У меня, бля, стояк... пойдём!" - уговаривает меня Вася, соблазняя своим готовым к бою крупнокалиберным орудием... словом, он напирает - меня упрашивает, а я стою и смотрю на него, как комплексующая целка... он возбуждённо просит меня, он упрашивает, а я отбиваюсь от его напора какими-то плоскими шутками: он хочет весомо, конкретно, грубо, а я... стоя перед Васей, я шучу по поводу его половой распущенности, в корне подрывающей моральный облик отличника боевой и политической подготовки: глядя на младшего сержанта Васю, я никак не могу придумать весомый аргумент для отказа от кайфа... вспоминая, я неспешно пью неразбавленный мартини, - я не помню, что именно я тогда придумал - как именно я убедил Васю перенести наше рандеву на другое время, но вот то, как мы стоим в нескольких метрах от палатки, я вижу совершенно отчётливо: весна, деревья ещё голые... по небу плывут облака, и под этими плывущими облаками два парня в военной форме стоят недалеко от палатки друг против друга - они о чём-то разговаривают, причем один из парней то и дело смеётся... ну, а что мне оставалось делать ещё? Всё это я вижу совершенно отчетливо, словно смотрю на фотографию... на фотографию, которой нет в моём дембельском альбоме...Когда я вхожу в спальню, Эдик сидит в кресле - в шортах, которые я ему два месяца назад в качестве презента привёз из Чехии... шорты, пара рубашек, махровый халат, пара махровых простыней, а также пара комплектов постельного белья - всё это у меня для Эдика есть... да, есть, хотя официально Эдик является всего лишь моим персональным водителем; но это - официально... впрочем, чему удивляться? Сегодня куда ни плюнь - везде
отпуск в деревне