вызывало ассоциацию с блондином, а Юра – с шатеном и брюнетом. – Ты чё в такую рань по палате ходишь? – спросил Серёжа.Покраснев, я пролепетала, что мне позарез нужно в туалет. – Щас я тебя на горшок посажу, – улыбнулся Серёжа.У меня аж глаза из орбит вылезли. – Что? – только и спросила я.Юра смеяться стал.– Серый, объясни ей, – сказал он сквозь смех и закрыл лицо рукой. Серёжа начал втолковывать мне строгим голосом:– У нас в палате, моя дорогая, горшками пользуются все! Ясельным детям в туалет ещё рано, а таких, как ты, никто водить туда не будет. У нас и без тебя забот хватает, Катя. Мы только и успеваем, что менять малышам мокрые памперсы и ползунки.Я с непониманием посмотрела на медбрата. – Так я сама могу пойти! Только у вас дверь почему-то закрыта. – Да, дверь закрыта, потому что детям выходить с палаты запрещено, – объяснил Юра, – Мы исключения ни для кого не делаем, даже для таких больших, как ты.Серёжа подошёл к одному из шкафчиков и достал оттуда розовый детский горшок и поставил его у моих ног.– Придётся тебе пользоваться у нас горшком. Давай, садись и писяй. Или ты какать хочешь? Я покраснела варёным раком и опустила глаза.– Серёга, в натуре, не маринуй малую, – со смехом сказал Юра, – Глянь, как она покраснела. Давай лучше выйдем, а то стесняется. – Ну и шо теперь, каждый раз выходить куда-то, когда её величество потрудится поссать, блин? – проворчал Серёжа, – Капец какой-то. Ну подумаешь, при нас на горшок сходит. Типа мы ни разу не видели, как девочки сикают.Несмотря на недовольство Сергея, оба медбрата всё-таки вышли. Я очень сильно хотела по-маленькому, но обиженная до глубины души, что мне, как двухлетней, подсунули детский горшок, твёрдо решила терпеть.Через несколько минут Юра с Серёжей вернулись в комнату. – Ну что, как успехи? – спросил Серёжа с улыбкой. – Всё сделала? – добавил Юра.Я промолчала. Серёжа подошёл к горшку, заглянул в него и фыркнул: – Та щас! Пусто. Юра тут же принялся меня уговаривать:– Кать! Мы понимаем, что ты с горшка выросла, но… Но что ж мы сделаем? Такие у нас правила! – Давай, Катя, давай, – подхватил Серёжа, – Терпеть не надо. Тебе по-любому придётся в горшок пописять. Но, быстренько! – Но он же для маленьких, – чуть не заплакала я. Серёжа иронично улыбнулся.– Солнышко моё, я тебе ещё раз повторяю: у нас на горшок ходят все, как маленькие, так и большие. – Ну упрямая, как та коза, слушай, – сказал Юра, – Ну шо, так и будешь стоять, пока не усикаешься? Как будто в подтверждение его слов, я, больше не в силах терпеть, начала писять себе в штаны.– Юрка, глянь! – дёрнул коллегу за рукав Серёжа. – Малая реально уписялась! – Приехали греки, – вздохнул Юра, – Надо было насильно снять ей штаны и посадить.– Ну тебе не стыдно, Катя? – повысил голос Серёжа. – Такая девка здоровая – и уписялась тут у всех на виду! Шо это такое? Вся красная от стыда, я продолжала мочить штаны по полной.– Ну ты даёшь, а, – улыбнулся Юра, – Шесть лет, а такое ощущение, типа три годика!Парни продолжали стыдить меня ещё несколько минут. Наконец я не выдержала и громко расплакалась. – Шо нам с ней делать теперь? – спросил Юра Серёжу.– Та как? – усмехнулся тот, – Помыть и переодеть!– Так я
Девочкой на неделю