– поругался на меня пальцем Павел Андреевич, – Такая большая девочка, и до сих пор в штанишки писяешь.– Наверно, она посмотрела, как это малявки делают, и тоже решила попробовать, – сквозь смех сказал один практикант.Все дружно засмеялись.– Юрочка, давай, раздевай её, – велел Павел Андреевич медбрату.– Догола, да? – спросил неуверенно Юра.– Ну так а как, – со смехом ответил врач, – Мы ж договорились, что будем осматривать её как маленькую.Юра моментально раздел меня догола. До смерти стесняясь любопытных практикантов и Павла Андреевича, несмотря на его располагающую улыбку, я смущённо прикрылась ладонями между ног.– Опять ты за своё! – строго сказал мне Юра, разнимая мне руки.– Пацаны, видали, как она покраснела? – крикнул первый практикант, и все захохотали, заставив меня ещё больше смутиться. – Такая ваще прикольная, – улыбнулся второй практикант, – Так стесняется, аж краснеет.– Катенька, зайчик, детки не должны стесняться, – сказал мне ласково Павел Андреевич, – Мы тут все свои.– Маленьких всегда голенькими смотрят, – добавил Серёжа.– Я не маленькая! – огрызнулась я, еле сдерживаясь, чтоб не зареветь.– Ну а хто, большая? – засмеялся Юра, – А хто написял в штанишки? Практиканты сдержанно захихикали.– Солнышко, иди сюда и поворачивайся спинкой, – попросил меня Павел Андреевич, – Щас тебя слушать будем.Врач принялся прикладывать холодный фонендоскоп к моей спине. – Так, теперь спереди, – сказал Павел Андреевич и развернул меня к себе лицом. Послушав меня спереди, он нахмурился и что-то записал в свою карточку.– М-да, – сказал врач со вздохом, – Ничё, будем антибиотики давать. И без рентгена всё ясно. Но надо по-любому сегодня сделать. Рентген грудной клеточки.Тут неожиданно для себя я громко «пустила голубка». Услышав хихиканье практикантов, я густо покраснела.– Давай животичек твой пощупаем, – улыбнулся Павел Андреевич и стал щупать мой живот.Было щекотно, особенно когда холодные мужские пальцы спустились пониже.– Ну плотненький такой, – вынес свой вердикт врач, – Давно какала?– Не, сёдня ещё ни разу, – ответил Серёжа, – И с половиной детей точно так же.Павел Андреевич тяжело вздохнул.– Ничё не сделаешь, придётся всем вечером сделать клизмочку, – Он принялся листать мою карточку, – Анализы возьмите сегодня обязательно. Кровь, мочу… А кала, наверно, не надо. Сделаем только мазочек один, и всё.– Так мы щас мазок можем сделать, – сказал Серёжа, – Пока она голенькая.– Хорошо, Серёженька, покажи моим студентам, как это делается. Серёжа отошёл к одному из шкафов и достал оттуда пробирку и банку с ватными палочками.– Давай ложись, – сказал он мне, вернувшись к столу.Я послушно легла на стол, продолжая с опаской коситься на Сергея.– Короче, это надо положить малявку на бок, – начал объяснять практикантам парень, – О так. А ноги надо до отказа прижать к животу, и тоʼда она откроет попу.Я почувствовала, как холодные юношеские пальцы раздвигают мне ягодицы, и, догадавшись о намерениях Серёжи, быстро разогнула ноги и сильно сжала попу.– Давай подержу, – предложил Юра. – Не, – отмахнулся Серёжа, – Не надо. Пацанам, наверно, интересно, как справиться с вертлявой малявкой в одиночку.– Правильно, Серёжа, – похвалил Павел Андреевич, – Опытный медбрат должен всё делать сам!Сергей ловко перевернул меня на спину. – Капризулям делают мазок на спине. И клизму тоже, – сказал он и задрал одним рывком мне ноги вверх.– Во! Видите? У неё попка открыта. В этой позе она сжать булки не сможет.Практиканты громко захохотали, показывая на меня пальцами. Я лежала и с ума сходила от такого смущения.– В
Мои летние приключения