лицо руками. Бедная девочка! Что с ней тут сделали?! С опаской приближаюсь - не влепила бы пощечину - и нежно обнимаю ее хрупкое тело. Она, как ни странно, доверчиво прижимается ко мне, может быть, в поисках защиты от этого животного - Сашки, от этого насильника, от этого похотливого козла! Она прижимается ко мне нагим, беззащитным телом и я чувствую, как мой, все еще не разрядившийся член, упирается ей в живот. Такие дела надо завершать! Бережно укладываю ее на диван. Вика покорно раздвигает ноги, и я погружаюсь в ее разгоряченное лоно, достаю до самого конца и, почувствовав горячий комок матки, с криком и уже болью в яйцах спускаю последнюю порцию спермы.Потом опять был Сашка. Избавиться от его липкого присутствия было невозможно. Он вновь насиловал плачущую, изнуренную женщину, а я гладил ее волосы и шептал слова утешения. Я оттолкнул его потную рожу и прижался к пылающей щеке моей любимой. Я ловил каждый ее вздох, каждый стон. Кажется, она, под кобелем Сашкой, несколько раз кончила, но ее оргазмы, на сей раз, не были такими бурными, как раньше.В самом конце этих сексуальных пыток, он приказал ей перевернуться на живот и она, вся в слезах, покорно отдала ему свою самую заветную дырочку, в которой, впрочем, мы сегодня уже побывали оба. С криком излившись ей в попку и еще несколько раз вяло дернувшись, Сашка заснул, придавив женщину своей потной тушей.С Викой, после этого, я виделся только раз, случайно. Мы оба ощущали непривычную неловкость и поспешили распрощаться. Навсегда. Но, как бы то ни было, от своей нездоровой любви я излечился.
Пи..да и жопа