ней жить, как та надеялась. Лиза недоуменно делится с ним своей реакцией на давно не видимых близких родственников: - Представляешь, Саша, я ничего к ним не испытала, то есть совсем ничего, никакой привязанности, ни жалости, ни любви… Ужасно, правда? Я – жестокая? Он, рассмеявшись: - Ты? Ужасно жестокая! Подтверждаю! Вот меня не любишь и изводишь… Запнувшись от неожиданной обидной искренности его слов, на которые ответа у неё не было: - Я… наверное… А ты обижаешься на меня? - Да нет, что ж на мою дурочку обижаться! Помолчав: - Так же жил… с матерью. Почувствовав, что она едва дышит, он приподнялся, давая ей набрать воздуха, и вновь опустил голову ей на грудь. – Ты? Так же? Надо же! А вам кто помогал? Рассмеявшись: - Нам? Помогал!? Да никто! Сперва отец колотил нас, пока был в силе; мать меня защищала – дралась с ним, и вечно прятались по соседям. Потом я вырос и все изменилось. – И твои родители живы? - Мать жива, отец – не знаю. Я его выгнал и с тех пор не видел. Впервые за более чем полгода совместной жизни они говорят долго и откровенно, и девушка диву дается тому, что они ведут разговор на равных, а не ограничиваются короткими, обидными репликами как раньше. Решив до конца исполнить долг признательности: - Ты как сегодня хочешь? Только скажи… Я… - Да я совсем тебя не хочу! Опять лицо сделаешь, как будто тебя по кругу пустили… - Я? Лицо..? Ну, зачем ты так? – Тебе ж не нравится, как я люблю! - Я… я привыкну… потерплю… Мне… нравится… иногда… Передразнив её: - «Иногд а»… Может тебе мало, не хватает? - Нет, много… и… часто... даже очень… Мне всего хватает! - Да разве вы, бабы, не этого хотите всегда? Не дотрахай вас – себе дороже! - Наверное, есть такие, которые всегда… Время доверительности и искренности прошло, возникнув ненадолго между ними. Лежа на боку, обняв любовника ногами и руками, посасывая его язык, девушка последний раз столкнулась с ним потным телом. Перестав трястись в её объятиях, уже сонно закрывая глаза, тот спросил: - На сегодня твоя душенька довольна? И скривившись на её очередную благодарность, засыпая, пробормотал: - Будешь должна… - и захрапел. Лежа без сна, Лиза так и не решила для себя, полностью ли она рада тому, что приняла его помощь, вложив ему в руки очередное оружие для собственного шантажа. Маму устроила гардеробщицей в театр Лиза, поговорив с директором, а юрист Александра устроил ей прописку в общежитии. Лиза просила только не слушать театральных сплетен, на что мама уже через неделю работы выговаривала ей: - Да вот, говорят, дочка,.. как бы это выразиться?.. с плохим человеком ты живешь… с бандитом. И он старше… - Мама, мне легче от того, что говорят? - Зачем же ты тогда..? - Мама, не надо об этом!.. Я сама подумаю, хорошо!? Александр наотрез отказался знакомиться и встречаться с лизиной мамой, выразившись, что ему достаточно девушки без её родственников – своих хватает. – Чего надо – пусть передаст через тебя, а так – нечего!
мой первый раз....