Инга. Меня так зовут… Зачем я с ним? Да потому что он как шкаф! Загребает дверцами в себя и мне уже уютно. Только на время… Пока он рядом. Неровно дышит в ухо. Вгоняет в транс… А может, я сама себя обманываю, а? Может, хватит себе же самой врать! Да... Обманываю… Честно! Но это мне самой надо. Мне нужно чем-то заполнить эту жадную пустоту. Раковая опухоль души… На самом деле… Ведь и ему-то я не верю. Нисколько! Что ему от меня надо, это ясно… То, что и всем мужикам. Ничего нового. И почему я такая дура рядом с ним? Сама с собой-то я не дура… Или дура? Просто эти огромные, как дверцы шкафа, руки. Он забирает меня в себя и остальное перестает быть важным. Запах… (Может, в этом дело.) Затхлый шкафной аромат пятидесятилетнего мальчика. Табак и вчерашний перегар. И еще что-то… Это и есть – любовь?... Жену он не бросит ради меня. Женщину, которую он сам изуродовал. Это ясно. И ни-че-го у нас не будет. А если вот так помечтать? Будет?! Сейчас вот хорошо. А через десять лет… Мне будет тридцать три… А ему? Ведь кактусовое времечко всеми своими колючками и по нему проедется… Оставит след не только на коже лица. По сути, и сейчас он достаточно жалок. Ищет, придурок, подтверждения собственной значимости. Мачо! И рядом раздвигающая ножки малолеточка. Удобно. Иначе, зачем ему я? Впрочем… А… Я сама-то зачем себе нужна? Инга подошла к большому настенному зеркалу. Из той самой старинной породы зеркал, когда амальгаму для этих дверей в другой мир варили из ртути. «Когда-то мама видела через него свою иллюзию. А теперь вот – я». В руке у девушки была темно-бардовая роза. Память о вчерашнем свидании. На миг показалось, что в потустороннем отражении стоит дряхлая старуха с увядшим цветком. «Наверное я красивая… Не модель, это ясно. Но есть что-то во мне, раз даже девушки смотрят. И, конечно, всегда чувствую, когда проходящие мужчины оборачиваются… Знаю-знаю, куда они смотрят… А что в моей заднице такого, вот уж интересно? Впрочем, пусть смотрят. Нафига я купила такие джинсы-то? Сама-то на себя уже давно насмотрелась. Надо и другим позволить». Девушка сняла футболку, это все, что на ней было. «В отражении я такая хрупкая и нескладная… Все-таки, ничего особенного. Грудь бы побольше… Да еще бедра подкачать. А как это делают, интересно? Наверно нужны всякие специально обученные тренажеры. Мелкая такая девка с грустными глазами. И в чем же я живу? Куда я вмещаюсь, раз все такое маленькое? Как меня еще не сломали эти чудовищные руки – двери. Как меня еще шкафом этим не раздавило… Сколько сейчас? Вчера утром 46 килограммов было. А у него, вместе с этим пузиком пивным… Может и все 100 будет. Шкафчик… Все равно, спасибо ему… Теперь уже ничего не боюсь… Научилась смотреть в потолок! И уже не тошнит от его любимого минета. Научилась в нужное время не дышать. А что только не сделаешь, ради душного уюта? Ради иллюзии, что пустоты больше нет… Удовольствие? Если честно, да… Удовольствие… Но какое-то не сексуальное… Спокойная радость жертвы. Я – мазохистка?!Он, что … один такой … особенный? Нет, конечно… Ласковый, когда хочет. Имеет, когда способен. При деньгах и «BMW». Я его не люблю, это точно. Просто он – мой футляр от пустоты. А он меня… может, любит, а? Хоть немножечко… Он что-то такое знает… Они знают что-то,
Снегурочка для ребенка