волнующего момента . Многие мужчины приходили сюда исключительно ради любования женскими телами и страданиями юных особ. Для стариков созерцание женских прелестей было единственным развлечением на острове, а «голодные» престарелые дамы посклимаксического периода с восхищением и вожделением пожирали глазами провинившихся мужчин.Было невыносимо сложно и в то же время волнительно раздеваться донага перед публикой. Сама она часто покрывалась румянцем, от которого Мидав приходил в восторг. . И именно этот стыд в первое время давал ей великолепную возможность всякий раз мучить и будоражить его и себя саму..Платье было стянуто через голову. Анири замерла перед Мидавом в одних трусиках. Тот же, сложив на груди руки, молча смотрел на нее. Она присела возле его ног на корточки и стянула до колен белоснежные трусики. Ей вдруг стало очень стыдно. Трудно было подняться во весь рост стоя на сцене , которая сейчас служила эшафотом. Оставаясь в таком положении, обеими руками она обняла Мидава и запрокинула голову. Он выждал паузу, наклонился и поцеловал ее в лоб. Но поцелуй не был отеческим.– На стол! – как то нервно и резко сказал Мидав. Это был совсем не тот стол на котором она в его офисе получала самые острые ощущения после которых несказанно хорошела и в отличии от Мидава надолго замолкала. Он же снимая свое перевозбуждение, долго говорил на любые темы, лишь бы она его слушала. Даже в «Лав отеле» не было той остроты ощущений как в офисе на столе , где слева и справа лежали документы, стоял чайник и большой настольный вентилятор.Анири подчинилась. Она медленно поднялась. Трусики упали с колен вниз и накрыли мыски туфель. Она переступила через них и оглянулась на зал.. Мидав слегка подтолкнул ее пониже спины.Она встала коленями на стол и взялась руками за перекладину, к которой ее руки были тут же притянуты пластмассовыми стяжками. Она попыталась присесть, выпячивая упругие ягодицы, разделенные глубокой и влекущей ложбинкой, но Мидав шепнул ей на ухо, что первое наказание предполагает как раз обратное и ей необходимо чуть нагнуться.Мидав понял, что многим мужчинам в женщинах нравится больше всего именно такая поза. И если тело совершенно, словно специально для них отлито в божественной форме, они умирают от томления. Почувствовав на пояснице ладонь Мидава, Анири пошире расставила колени. Великосветские дамы в вечерних платьях, сопровождаемые шлейфом роскошных парижских благовоний протяжно выдохнули , мужчины оцепенели в ожидании. Ладони Мидава осторожно легли на ягодицы. Анири прикрыла глаза.В такие моменты она не имела привычки оглядываться и следить за тем, что делает с ней Мидав . Она любила чувствовать его.Не отрывая ладоней от натянутой и едва уловимо вздрагивающей кожи, Мидав большими пальцами приоткрыл заманчивую расщелину.Анири глубоко дышала, стараясь держать себя в руках.Внезапно ее пронзила мысль о том, что зал наблюдает за ней сзади, а следовательно – видит те же самые укромные местечки на ее теле, к которым на правах палача не спеша подкрадывался Мидав.Прогоняя эту мысль, она встряхнула гривой волос, которые пришли в плавное движение и мягкой волной легли на плечи, прикрыв часть спины.Мидав снял руки с ягодиц девушки. Мгновение она оставалась совсем одна, голая, на сцене в огромном помещении, где на нее смотрели десятки пар живых глаз, один холодный объектив камеры , который транслировал все происходящее губернатору острова и неизвестно сколько пар глаз его охраны .Потом теплая ладонь Мидава накрыла снизу
Стыдливая барыня