макияже заключается. Секретутка ещё и трахаться с ней заставляет. И на этот раз так вышло. Кстати, Леночка и позже жертв из своих пальчиков не выпускала. 4 А я оделась и занялась, наконец, работой. Её уж точно за меня никто не сделает. Пришлось работать без обеда, чтоб наверстать упущенное. Дважды ко мне заглядывала Леночка: «Можно, Екатерина Алексеевна?» Получив мое добро, она запирала дверь, забиралась под стол и вылизывала меня. Вот же ненасытная блядь! К двум часам, когда я разобралась со всеми делами, заявилась Алёна. - А скажи мне, дорогая, когда это у тебя лекции закончились? – спросила я, беря кусок пиццы, что принес¬а Алёна. Сестричка покраснела, но промолчала. – Поскольку ответа нет, будем считать, что ты соврала. И за это будешь наказана, милая. Снимай всё и одевай это. – Я швырнула ей вещи. Пока сестричка в комнате отдыха переодевалась, я сложила в папку нужные бумаги и позвонила одной подруге: - Зоечка, тысячу поцелуев! Извини, дорогая, сегодня не получится. Твой Альбертик свободен? Вот и отлично, для него есть работка. Я через полчасика заеду. Тут вышла Алёна. М-да, сама не ожидала, что такой блядский вид получится: прозрачная блузка, сквозь которую были видны её груди, красная мини-юбка, едва прикрывавшая попку и легко угадывающееся отсутствие трусиков, белые чулки и красные туфли на здоровенном каблуке. Хмыкнув, кивнула и пошла на выход. Леночка, увидев Алёну, облизнулась и сунула ей записку. Мои работники даже и не думали делать вид, что работают, все глядели на Алёну похотливыми взглядами. А сама сестричка даже и не думала смущаться. Закалённая нудистка и эксбиционистка. Вспомнить хотя бы ту историю летом… Впрочем, об этом как-нибудь потом. На прощание Алёна ещё и крутанулась, показав свои прелести. - Тебе, видно, нравится, когда тебя наказывают? – спросила я, садясь в машину. - А нечего было такой наряд давать, - парировала сестричка. Н-да, сама виновата. Знаю же блядскую натуру своей сестры, зачем было поощрять. Но, тем не менее, последнее слово должно было остаться за мной. - Сегодня у нас четверг? – сказала я. – Потерпи, до завтрашнего вечера. - А что такое будет там? – подозрительно спросила Алёнка. - Помнишь Клару? – Сестра кивнула. – Она на полгода уехала заграницу в командировку, и разрешила мне жить в её загородном доме. Вот завтра туда и поедем. По-ве-се-лим-ся! Сестричка взгрустнула. Когда я так говорю, задницу и другие части тела сестрички ожидали серьёзные испытания. Не всегда, правда, но довольно часто. - Кстати, а что тебе там за малява была от Леночки? - Предлагала завтра свидание, - усмехнулась сестричка. - Соглашайся, - улыбнулась я. – Веселей будет. Фыркнув, Алёна взяла у меня сигарету и закурила. Я только покосилась. Против курения я ничего не имела, сама грешила. Заехали к Зое. Алёнка сбегала и привела большого чёрного дога. - Зоя просила вернуть его сегодня или, в крайнем случае, завтра, - сообщила сестра, сажая собаку на заднее сидение. Прохожие изумлённо косились в сторону алёнкиной попки… Минут через пятнадцать мы были на месте и въехали в ворота дома Светланы Игоревны, моей начальницы. Мы втроем вылезли из машины и вошли в дом, неся большую сумку. Муж Светланы, Павел, художник от слова «худо», чахоточного вида очкарик, мгновенно испарился. Как-то, когда я со Светиком занялась любовью, я ему популярно объяснила, кто есть ху, с тех пор он предпочитает избегать любых контактов со мной. Сама хозяйка сидела у разожженного камина, кутаясь в плед. Изображала больную. Ну-ну… - Болеем, значит… -
Лесной любовник