поцелуи и боль теперь, когда... - Сними джинсы, - она снимает. - Пойдем, я беру ее за шею и веду вокруг магазина, туда, где пристроен дом продавщицы-блондинки, которая еще не догадывается, что мы тоже ждем. В комнате тихо, занавеси опущены, вино разлито. Продавщица привязана к спинкам кровати. Она все еще в платье, перепугана, кисти рук и лодыжки горят. Серж и Татьяна расположились за столом. Я беру стул и сажусь рядом с постелью. Мне нравится, что она красива. - Нам хотелось бы узнать, как тебя зовут?- моя рука нежно касается ее ноги. - Ну, ну... - Т... Тома. - Ты любишь персики, Тома? Мир медленно опрокидывается навстречу парням с персиками: - Д... да... - А мужчин? Она чувствует, что платье больше не закрывает ее ног, их медленно раздвигает его рука и сгибает в коленях. Вдруг еще и нежность кисточки испытывает грудь. - Мужчин, Тома? Мужчин? Ведь ты скажешь мне? Правда? Серж вскакивает и хватает ее за волосы: - Любишь мужчин, сука? - Да, - потрясенно выдыхает она. Серж садится и допивает бокал. Я ласкаю ее пальчики на ногах. Потом кладу на ее приоткрытые сухие губы шершавый персик. - Кусай его, Тома, быстрее, еще быстрее! Она судорожно глотает теплые кусочки. - Что ты любишь делать с мужчинами? - спрашиваю я ее на ухо. - Так? Я киваю в их сторону. Серж, стоя на коленях, нежно ведет языком по внутренней стороне ноги Татьяны, ее глаза закрыты, пальцы побелели. - Тогда просто подожди, - шепчу я в самое ухо. Я оставляю ее ухо и беру плетку. - Мы нравимся тебе? Тома, не молчи. Ну скажи "нет"! Ее живот вздрагивает от удара плеткой. - Скажи "нет! Ну, скажи, что "нет"!! Я бью, пока не слышу за ее криками криков Татьяны. Я откидываю плетку... Я приглаживаю ее растрепавшиеся пряди: - Ты очень красива и ты мне нравишься. Татьяна уже упала на четвереньки, и он лижет ее сзади. - Тебе нравится так? - спрашиваю я, раз ее сердце замирает от дрожащих похотливых ножек Татьяны. Я медленно закрываю ей глаза черным шелком, затем выдавливаю гель на ее живот. Она лежит передо мной и гель вздрагивает. Она ничего не видит, но чувствует, как гель, ласкаясь, опускается все ниже... Я вкладываю ей в руки одну из захваченных с собой игрушек. Ее рука вздрагивает от неожиданности и новизны. Я опускаюсь на пол, забросив руки за голову, закрывая глаза и слышу ее постанывания. Позже меня не удивляют уже ее крики испуга и наслаждения под телом Сержа, хотя вначале он движется мягко, вдруг резкий толчок, потом медленный, потом опять... так он лучше ловит ждущее вздрагивание стенок... Но когда она открывает глаза и ловит на себе полупьяный взгляд женщины, ласкающей себя между бесстыдно раскинутых ног, что-то вдруг распускается внизу внутри, она старается вобрать его в себя как можно глубже. Татьяна видит, как ноги бьются в судорогах, из сосков текут тягучие капли, вот она что-то кричит, струя ударяет в нее, и она впервые так проваливается, так безнадежно... Она очнется через несколько часов, одетая в роскошное английское белье, и встав, вначале совсем не узнает себя в зеркале. Дверь отворяется и входит светловолосый мужчина. В нем все же есть что-то отталкивающее. Я лежу, как обычно, с поднявшейся плотью, и поэтому делаю попытку прикрыться краем простыни. Он разворачивает ко мне стул и садится. - Скажи-ка, кто тебе больше нравится: моя жена или Жанна? О ком ты думаешь здесь?
Познание рабы (интернет версия). Глава 2. День пятый