купального халата, полы расходятся, и я оторопело раззявив рот, перевожу взгляд с её лица на не первой свежести бежевый лифчик, на голубые застиранные трусы под слегка выпирающим животом, и снова на её снова ставшие бархатными, подкрашенные глаза.- Знаешь, что с тобой Тимур сделает, а? Когда увидит тебя без рубашки, а меня без шальвар?- Лена, зачем? Не надо!- Вот. Будешь слушаться. Да?- Да.- Да. Да. Да.Ленкины губы и волосы ползают по моему лицу. Она целует мне шею, гладит по спине, впивается по очереди в мои соски. Я чувствую всё возрастающее напряжение у себя в джинсах.- Сашенька, сладенький мой! Ты ведь сделаешь для меня это?- Что это?Она на секунду отрывается от меня и, встав вполоборота, стягивает с себя трусы. Её голые ноги мелькают между полами халата. Прикрывая низ живота трусами, она поворачивается и делает шаг ко мне. Обняв за шею, впивается мне в рот, слегка пощекотав мои губы кончиком языка.- Все бабы, мои знакомые, уже пробовали это, а я всё ещё нет. Сашенька, давай пониже!Она с силой нажимает мне на плечи, и я опускаюсь на колени.- Только не смотри, Сашенька! Хорошо?Совершенно ошеломлённый, я даже не сопротивляюсь, когда, прижав мою голову к машинке животом, Ленка зацепляет резинку трусов мне за нос и натягивает их мне на лицо.- Давай, Сашенька! Давай, сладенький мой! Ну, давай мне здесь.Всё дальнейшее граничило с каким-то бредом и нереальностью. В моих глазах - вылинялая голубизна, мой затылок, вдавленный в ком белья, покоится на мерно ворчащей машинке, плечо прижато к машинке ленкиным голым горячим бедром. Где-то слева от моего уха я слышу, как Ленка засовывает в бельё свою ногу, немного приподнимается на ней. Последнее, что я слышу, это строгий голос Генерального:- Сашка, смотри - Тимура позову!Затем горячие руки обхватывают мои уши, и моя голова оказывается намертво зажатой между её руками. Затем через ветхую ткань трусов я чувствую незнакомый терпкий кофейно-щелочной запах, и к моему подбородку и губам прижимается что-то горячее, влажное, волосатое.Конечно, я видел такое раньше в порнофильмах, но сам никогда это не пробовал. Да и не попробовал бы никогда, если бы. Тимур, да он меня просто кастрирует, если узнает! Надо Федя. Надо!Я нерешительно открываю рот, и он тут же заполняется волосатым, потным комком. Робко провожу кончиком языка, разыскивая то место, откуда вышли все четверо тимуровых детей. Волосы, везде волосы. И язык не настолько длинный и твёрдый, чтобы протиснуться к цели. Чёрт возьми, как же это делается? Ведь делают же как-то. Поднимаю левую руку, натыкаюсь на ленкино бедро у меня над головой. Гладя его, двигаю рукой к основанию. Похоже, моей насильнице это нравится. Она что-то го
Первый с двумя