грязных камней и коряг и красиво изогнутого между ними моего обнажённого и испачканного в той же грязи тела – они не могли признать во мне обнажённое человеческое тело. Я сама это видеть не могла, но когда мне об этом рассказывал кто нибудь из девчонок, то она от восторга просто захлёбывалась своими словами и обрезала фразы, что мне приходилось снова переспрашивать. Когда я валялась без чувств, то моё тело было гибким и пластичным и придании ему нужной формы, не оказывало ни какого сопротивления. Все мышцы были расслаблены и легко позволяли посадить меня на шпагат или того пуще, завернуть мои ноги за голову и замаскировав её представить всеобщему обзору мою попку и раскрытое влагалище. Среди таких композиций всегда присутствовали огромные булыжники, и меня трудно было просто различить на фоне серой массы.С наступлением осени и небольших холодов, развлечения в грязи и воде пришлось прекратить, и на меня снова навалилась тоска по общению с мамой и бабушкой. Дальше мы в основном развлекались в цехе и то по выходным. После лета это было скучно и не интересно. Я понимала, что кроме моей новой компании мне ни кто больше не сможет помочь и я пропустив апрель следующего года, не смогу пообщаться. Я стала думать, как сказать об этом всем и как сделать, чтоб они поняли меня и помогли мне. Дома я подготовила свою сестру Лену и попросила её присмотреть за моей дочуркой, пока я весной буду в отъезде. Я не стала посвящать её в свои планы – ведь они уже позабыли про то, что с нами произошло 12 лет назад и мне не хотелось напоминать об этом.Зимой, когда на улице шёл снег и было почти ноль, мы часто дурачились и я по просьбе всех девчонок и ребят кувыркалась голышом в сугробах и каталась кубарем с горок. Это было весело и забавно. В более тёплые дни мы всей компанией выезжали за город, разводили костёр, жарили шашлыки, а для меня был лишний повод доказать и побродить голышом по нетронутой снежной целине. Все смотрели мне вслед с интересом или завистью, я сказать не могу, но я от этого всегда сильно возбуждалась и когда грелась у костра, по моему телу стекали струйки растаявшего снега. Это было чудесное время.
Павел