опускаться. - В самый раз будет, - похвалил себя Коробов. До самого вечера он трудился на базе отдыха, расставляя заряды. Закончил только в сумерках, когда на участок стали съезжаться мощные джипы. Гостей было не так много, человек десять - все в дорогих черных костюмах, украшенных белыми кашне. Струнный квинтет опустил смычки - полилась плавная музыка, под которую ребята разминались аперитивом за пышно сервированными столами под огромными тентами. Веселье быстро набирало обороты, кто-то рухнул в бассейн. Один из гостей вылез на сцену, заорал: - Душа песни просит! Оркестр удалился, устроившись на широком балконе дома. Публика медленно стягивалась к сцене. Наконец туда набилась куча народа, включая охрану и хозяйку. В этот момент полыхнули на фронтоне дома искрящиеся буквы "Чао!", крутанулись, рассыпая брызги, вертушки, звонко зачпокали раскиданные по участку петарды. В суматохе никто не обратил внимание на то, как опускаются салютные кронштейны. - Эй, пиротехник хренов!- донесся усиленный микрофоном голос хозяйки. - Придурок! Еще не время! - Самое время, - покачал головой Коробов и инстинктивно поднес руку к глазам: первый же салютный залп с расстояния метров в двадцать буквально вдребезги разнес "ракушку". Коробов бросил пульт на землю, вышел за ворота, сел в свою машину и придавил газ. Окрестности накрыл жуткий грохот рвущихся у самой земли салютных зарядов. - Вечерушка удалась! - усмехнулся он, наблюдая в зеркале заднего обзора, как распускаются над бетонным забором букеты искрящихся брызг. * * *Домой он вернулся только часа в три ночи. В прихожей скинул провонявшую порохом одежду, прошел в комнату, присел на краешек кровати. Настя ласково потянула его за локоть, понуждая опуститься. Он лег, ощутил тепло ее тела. - Ты двое суток работал, устал, бедный, - прошептала она, как и прежде оставляя на его груди теплое пятнышко поцелуя. - Тебе надо развеяться. Завтра большой праздник в Лужниках... - Ой, нет! - прошептал Коробов, целуя ее в теплую макушку. - Я что-то устал от праздников...
Мамино искупление (2 часть)