о ней распространилась быстро. Клиенты оргазмировали, едва увидев ее сидящей на цепи. С ней разрешалось проделывать все без ограничений, вопрос был только в цене. Несколько раз мне платили за разрешение убить ее. Но убить никто не смог, не захотел. - Так же, как и ты, любимый: - Да, так же, как и я: Деньги полились рекой, очередь выстраивалась на полгода вперед. Чтобы не отрывать ее от работы, я пробовал завести себе других баб, но ничего не получалось. То есть баб-то было много, но уж лучше бы их не было. Постепенно до меня дошло, что мне неслыханно повезло, что я встретил великую женщину. Через несколько лет она предложила отдавать ей девушек на обучение. Так и возник клуб МИГ-21. Скоро я обнаружил, что изменился. Мне не хотелось больше мучить и унижать женщин. А Анне я не могу сделать больно, даже если пытаюсь заставить себя. Мне достаточно потрогать какой-нибудь ее шрам, вспомнить его историю, и на глаза навертываются слезы. Не от раскаяния, конечно: - Я не простила бы себе, если бы заставила тебя раскаиваться: - Не от раскаяния, а от нежности. Лет двадцать назад я сформулировал тезис: "Нежность - это удовлетворенная агрессия". Раньше я считал его бесспорным. А теперь, когда постарел, мне вдруг стало казаться, что я ошибся. Может, правильно так: "Агрессия - это неудовлетворенная нежность"? Может, агрессия и насилие - это иллюзия, заблуждение, а нежность первична и субстанциональна? Он со слезами на глазах ласкал следы ее ран. Я следовал его примеру, а Анна поощряла и ласкала нас обоих. Все трое кончили одновременно, и наша группа распалась. - Это было как вчера,- пробормотал председатель.- Вся жизнь - один миг: - Но разве это не был МИГ-21?- сказал я. - Да, это был МИГ-21,- как эхо отозвался он. 4. МИГ-21: падение Мы с председателем были готовы задремать, но Анна взбодрила нас легкими шлепками: - Не расслабляйтесь, мальчики. Главное еще впереди. Когда мы, наконец, сумели изобразить внимание, она продолжала: - Любимый, ты забыл рассказать Олегу один важный эпизод. - Какой эпизод?- насторожился председатель. - Связанный вот с этим,- она показала на свой сосок рядом с татуировкой серпа. - Но, Анна, это так интимно. Стоит ли рассказывать об этом людям? Председатель был смущен и разве что не покраснел. Из всех событий вечера этот факт потряс меня сильней всего. - Любимый, разве я когда-нибудь выдавала наши тайны? Но сегодня особый день. Ты скоро узнаешь, почему. Прости, что держу тебя в неведении, но потерпи еще немного. Пожалуйста, рассказывай! После внутренней борьбы председатель заговорил: - Я уже рассказывал, Олег, что мы провели медовый месяц, не выходя из комнаты, куда я привез Анну. Потом, когда мне потребовалось уйти, я приковал ее к батарее с помощью собачьей цепи и двух амбарных замков. Но я никак не мог решиться ступить за порог. Я все мял, ласкал и щипал ее. Потом меня вдруг озарило, что я просто обязан прихватить с собой частицу Анны, и я сказал ей об этом. Я взял опасную бритву и сказал, что прихвачу с собой ее сосок. Уже тогда я приучил ее не прикрываться руками, даже когда больно. Она заплакала и подставила мне грудь поудобней. Ту грудь, на которой сейчас серп. Я сделал надрез, и появилась кровь. Вот этот шрамик: (Он наклонился и поцеловал рубец. Анна тихонько вскрикнула.) Но я не смог резать дальше. Я долго лизал ранку, а потом помог остановить кровотечение. - Я спросила: "Надолго ли ты
Дневники шлюхи. Мой первый клиент.