Я тоже начала чувствовать щекотание в груди, но кончить не могла мешала боль в анусе от члена Спесивого. Фрау Нильсон все еще стояла возле нас. Надсмотрщик вылез из-под меня, сел в кресло и с наслаждением затянулся сигаретой, внимательно разглядывая фрау Нильсон. Я попробовала тереть клитор, чтобы хоть как-нибудь облегчить положение. Сразу стало легче. Неприятные ощущения стали исчезать, а удовольствие расти. Увлеченная своим делом, я забыла про фрау Нильсон, которая между тем с удовольствием наблюдала наше совокупление. Через несколько минут я кончила, при этом так энергично ворочала задницей, что едва не сломала член Спесивому. Он даже вскрикнул от боли. Кончить он так и не мог и все еще двигал членом между ягодицами. Я уже не чувствовала боли, ощущение притупилось настолько, что я вообще плохо соображала, что со мной происходит. В этот момент я услышала шепот фрау Нильсон: - Вы себе слишком много позволяете! - я повернулась и увидела, что Надсмотрщик задрал ей подол платья и гладит голые ляжки повыше чулок. Она с негодующим выражением лица отталкивала его руку, не пытаясь опустить платье. Пальцы Надсмотрщика протиснулись в узкую щель между ляжек и стали тереть ее промежность. - Это неслыханная дерзость! Я позову полицию!- при этом ноги ее сами раздвинулись, пропуская руку Надсмотрщика к самым сокровенным местам. Фрау Нильсон стала тяжело и прерывисто дышать, слегка двигая бедрами. Она все еще отталкивала руку, но слабо и безуспешно. Член Спесивого все еще двигался во мне и ему никак не удавалось кончить. Пикантное зрелище мало-помалу стало возбуждать меня. Я во все глаза наблюдала за фрау Нильсон, получая от этого удовольствие. Она, разомлевшая и безвольная, бессильно откинулась на спинку кресла, раздвинув ноги пошире. Когда Надсмотрщик стал стягивать с нее трусы, она встрепенулась: - Не надо, прошу вас, не делайте этого! Надсмотрщик, не обращая внимания, продолжал тянуть, трусы затрещали. - Не надо, я сама их сниму. Отвернитесь! И ты отвернись, - обратилась она ко мне. - Не могу же я снимать трусы при вас. - Глупости, - пробормотал Надсмотрщик,- снимай! Фрау Нильсон покорилась. Как только тело ее открылось, Надсмотрщик опустился на колени между ног служанки и с жадностью стал целовать пышные белые ляжки, все ближе придвигаясь к промежности. Фрау Нильсон издала долгий, протяжный крик наслаждения и задергалась всем телом. Это прибавило мне силы и энергии. Спесивый, также наблюдавший за возней Надсмотрщика, схватил меня за бедра и, приподняв немного вверх, стал сильными толчками заколачивать в меня свой член. Кончили мы одновременно. Фрау Нильсон покусывала Надсмотрщика в агонии пароксизма и кончала долго, протяжно подвывая и хрипя. Спустя час мальчики ушли. Я пообедала, оделась и пошла гулять. В 4 часа собирались в баре выпить и потанцевать. До 4-х оставалось мало времени и я поехала на трамвае. В баре было трое наших: двое мальчишек и Разбойница. Ребят я плохо знала. Они были новенькими. С одним я, кажется уже блаженствовала, но точно не помню, а второго видела один раз, да и то мельком. Именно этот незнакомый и подошел ко мне. - Угрюмый,- представился он, не глядя на меня.- Пошли танцевать. Мы протанцевали один танец и другие ребята забрали меня. Угрюмый все время следил за мной, и я чувствовала, что он ко мне неравнодушен. Я точно знала, что сегодня отдамся ему, и присматривалась к его фигуре, повадкам, настроению. В 8 часов нас выгнали из бара. Мы пошли к Верзиле. Он пошел первым и куда-то выпроводил родителей. - Можем до двух часов,- сообщил он, когда
Рабочие моменты-2