а от меня. Понимаю. Хотя пару раз брался за трубку, а один раз даже набрал твой номер, но так и не решился. Не решил, от чьего имени звонить? В смысле? От имени соседа или мага? Что? Да ладно тебе прикидываться. И когда ты меня раскусила? Практически сразу. Во-первых, мне достался от мамы абсолютный слух, и как ты не понижал голос, но тембр и интонации оставались вполне узнаваемы. Ну а, кроме того, кто, кроме соседа, мог слышать мои развлечения в ванной? То есть, ты мне подыгрывала? Это было волнующе. Да к тому же уже пора было. Так даже интересней. Извини, мне выходить на следующей. Может, мы когда-нибудь встретимся? Может. Если ты придумаешь что-нибудь не менее интересное. А просто так? Неужели фантазия выдохлась? Да вряд ли. Или, по-твоему, я не стою того, чтобы слегка пошевелить извилинами? Стоишь. Тогда вперед. Мой телефон ты знаешь. Дерзай, красавчик. Пока. Пока. – Она выпорхнула из маршрутки, оставив за собой легкий шлейф парфюмерной свежести, словно слабую надежду на продолжение Игры.Я смотрел ей вслед и понимал, что это удаляется еще одно маленькое прекрасное приключение, которое вкупе с другими эпизодами формирует большой багаж воспоминаний, но не создает хребта мироздания, без которого жизнь превращается в сладкий до приторности кисель. В очередной раз в памяти всплыла глупая ссора с Верой, в которой обе стороны были правы, но каждый с ослиным упорством стоял на своем, загоняя себя в бутылку. Я всегда бежал от ругани и выяснения отношений, но, как оказалось, без негатива нельзя построить крепких отношений так же, как невозможно сварить суп без соли и перца. И все же, несмотря на промахи и обломы, мое пристрастие к большой Игре не давало опустить руки, заставляло искать новые пути и формы ее совмещения с реальной жизнью, семейными узами и домашним очагом. Вера ушла, но осталась вера. В то, что я еще найду женщину, которая окажется и игроком, и женой, и матерью. Заседание продолжается, господа присяжные заседатели!
Рабыня дочери