как я касался руками переключателей. Скоро снова оказались в "пробке". Тот же спокойный и недоуменный взгляд, будто Елена решала, как меня использовать, скользнул по моему лицу, лишь только я остановил машину на опустевшей служебной дороге среди резервуаров к западу от аэропорта. Когда я обнял ее за плечи, она, казалось, улыбнулась сама себе; верхняя губа слегка вздернулась, обнажая золотую коронку на правом резце. Я прикоснулся к ее губам, ощущая необычный вкус пастельной помады и ощутил твердость верхней десны. Моя рука скользнула по внешнему изгибу бедра и нащупала раскрытый зиппер платья. К болезненным покалываниям в суставах добавилось терзание зубами мочки моего уха. Вдруг нахлынуло воспоминание резкого удара о лобовое стекло во время катастрофы. Она оголила ноги и начала стаскивать с себя нейлоновые трусики: ну и нежная же белизна бедер у этой серьезной докторши. Заглядывая в лицо Елены (губы такие алчущие и ненасытные), я стал ощупывать грудь. Теперь она что-то мямлила себе под нос, и это чем-то напоминало бред сумасшедшей. Елена выпустила из лифчика правую грудь, прижимая мои пальцы к разомлевшему соску. А вот и вторая. Я целовал их по очереди, прикусывая зубами возбужденные соски. Захватывая меня в плен своим телом в этой беседке из стекла, металла и винила, Елена запустила руку ко мне под рубашку и стала ощупывать мои соски. Я осторожно переложил ее руку на начавшую горбиться ширинку брюк. В боковом зеркале показался приближающийся водовоз, который с недовольным рычанием проехал мимо, поднимая клубы пыли. В первой стадии возбуждения мой член прослезился, а Елена обхватила меня коленями, уперлась локтями в спинку сиденья. Я полулежал на спине, ощущая удушающий запах новой обивки. Юбка Елены была задрана, и хорошо просматривался изгиб бедер. Входил медленно, стараясь прижимать ствол к клитору. Фрагменты тела Елены: ее квадратные коленки под моими локтями, правая грудь подпрыгивает, пониже от соска - явные признаки развивающейся опухоли... И все происходит в салоне машины. Коснувшись головкой члена края матки, я обернулся. Это маленькое душное пространство переполнено разными приборами и содержит в себе два трахающихся человеческих тела; поза совокупления больше подходила для гомосексуального акта. Полные бедра Елены надавливают на мои, какой-то отстраненной и озабоченной посторонними мыслями: бесконечно щебетала о занудности своей работы. Но зато среди запруженной транспортом артерии, неприметные другим, могли с ней заводить друг друга сполуоборота. Она обнаруживала все растущую нежность и ко мне, и к моему телу, старалась быть податливой. Во время каждого полового акта вспоминали о смерти ее мужа, спермой орошая его образ во влагалище, вспоминали о нем сплетением бедер, слиянием ртов, касаниями языком эрогенных зон - и все в металло-виниловом обрамлении салона. Прошло месяца три после моего выздоровления. Жизнь полностью вернулась в привычное русло. Я работал и общался с друзьями. Как-то вышел из бара и увидел старого приятеля, он выглядывал из окошка автомобиля, мусоля сигарету. Две остролицые аэропортовские шлюшки (едва ли старше школьного возраста) о чем-то оживленно с ним спорили. - Ты подумал, куда поедем развлекаться? - спросил меня Николай. Он стряхнул пепел с сигареты и продолжал треп с молодухами. Их не устраивали время и цена. Пытаясь не слышать визгливых голосков этих малолеток и не замечать плотный транспортный поток под эстакадой возле супермаркета, я стоял рядом и наблюдал, как очередной самолет взлетает с аэродрома и устремляется в небо. Кажется, они договорились, и Николай предложил мне сесть в машину. Ту, что повыше, он уже назначил мне: пассивная блондинка с умными глазками возвышалась над моей головой. Когда вторая девица с коротко стриженными
Московкая рабыня