мне облегченье. Яма вернулась со свернутым матрасом. Я впустил ее и заперся. Голода уже не было и в помине, и спать не хотелось. Неплохо было бы выпить, но не было даже поесть. Вермишель не задержалась в памяти. Было не по себе, потому что предстояло что-то серьезное, но возбуждение куда-то проходило. Поэтому делалось еще не по себее и приходилось распаляться. Пока не было Ямы, я представлял себе, что вместо нее приходит... кто бы мог придти вместо нее?.. Другая, в которую я был влюблен до Ямы. И если бы она пришла сюда и оказалась всецело в моей власти. И я бы обнял ее, а она меня, потому что ей ничего больше не оставалось бы в моем воображении. Но возбуждение не вернулось, оставляя только вялое ноющее чувство. Яма наклонилась вместе с матрасом и раскатала его на полу где пришлось, стоя в три погибели. И возбуждение вернулось. Из-под халата перегнувшейся пополам Ямы мелькнули трусики. Приготовив постель, Яма быстро скинула халатик, стянула трусики и обернувшись ко мне, а может просто в темноту, нырнула под простыню. Я вяло разделся и лег. Мне казалось, что мы смотрим в окно, как будто заглядывая за край, откуда светился фонарь. Я ждал, когда наступит возбуждение, а у меня только холодело и вяло ныло. Яма лежала, потом повернулась ко мне и стала меня ласкать.
"Барская воля".