высокой дугой мне в лицо и на живот. Ещё 5-6 раз вздрогнул мой тугой насос и выдал мне ещё больше сиропа счастья. Потом спало напряжение. Я подрочил, посмотрел ещё раз на Габи, которая всё ещё лежала без всякого напряжения такой, какой я её видел раньше, и пошёл домой.Потом, когда я ходил в бассейн, я тут же разыскивал свою, так называемую, Габи. Чаще я видел её на том же месте. И каждый раз снова дрочил. Иногда я лишь смотрел на неё, и от этого мне становилось жарко. Тогда я шёл в кабинку для переодевания и спускал там, а, иногда, под деревьями. Но несколько раз я со своим полотенцем снова лежал рядом с ней, и моя сперма выплёскивалась там. Однажды я даже попытался проследить за ней после бассейна, но не смог на своём велосипеде догнать её мопеда.Однажды в Августе я снова лежал в нескольких метрах от неё с колотящимся сердцем и стоящим хуем. Левая рука снова легла на мошонку, для контроля я оглядывался налево, чтобы всё было в порядке.Нет, этого не может быть!!! Мой насос тотчас поник, я торопливо засунул его в плавки и натянул полотенце на живот. Габи сидела прямо подле меня и с ужасом пристально смотрела на меня. Она снова была одета, а её голая грудь была прикрыта тёмно-синей блузкой. У меня остановилось дыхание, сердце дико колотилось, и больше всего мне хотелось провалиться сквозь землю. Она только покачала головой и сказала, что ещё никогда не видела такого свинства, что я здесь, в открытом бассейне, докучаю гостям, это невозможно и, и, и. Я стал красным, как рак, от стыда больше всего хотелось провалиться под землю. Определённо, она расскажет обо мне смотрителю бассейна. Я получу домашний запрет, и, возможно, ещё штраф за открытое оскорбление нравственных чувств. И вообще, всё это до того неприятно.Я спросил, что она теперь от меня хочет. Может быть, мне пойти с ней к смотрителю бассейна?- Только, пожалуйста, не устраивайте здесь представления. Мне и это уже невыносимо.
Демоны