но пограбить усадьбу не удалось так, как ее тут же стали охранять французы. Они расположились по всей деревне, чинили свою амуницию, чистили оружие и выглядели усталыми. Соорудив под конец дня нехитрую еду, поели. Вот в этот то момент всех и согнали на еще один сход. Крестьяне ворчали, что их отрывают от забот по хозяйству, но в отрытую перечить опасались. Собрав всех в центре деревни, на телегу взобрался молодой щеголевато одетый господин с болезненным взглядом. Он на ломаном русском языке много говорил непонятных слов о революции, о каком-то крепостном праве. Показывал знамена и истерично кричал, что там прописаны такие невразумительные для большинства слова, как свобода, равенство и братство. Селяне скучали и оживились лишь тогда, когда этот горлопан стал говорить, что господское добро нужно поделить между всеми. "Забрать хозяйское добро, оно конечно завлекательно, но боязно как-то" - порешили мужики. А молодой хлыщ стал предлагать записываться во французскую армию, обещая новобранцам большие выгоды. Никто, кроме Федота ни согласился и оратор, махнув рукой, пошел пить вино с французскими офицерами. Утром французы, наскоро поев похлебку с сухарями, двинулись дальше по направлению к Смоленску. В деревне в господском доме остались, только молодой господин, Федот и еще пятеро старых французских солдат. Рассудив здраво, что барину теперь его добро ни к чему, мужики ночью подошли к усадьбе, убили Молодого и Федьку, передушили солдат и быстро растащили по хатам хозяйское добро. Усадьбу подожгли, чтоб урядник из уезда не сумневалси, что это супостат озоровал и насильничал. До утра, в избах бабы разбирая хозяйские наряды, нахваливали сметливых мужей и потчевали их ради такой прибавки забористой брагой и терпкой наливкой.
Как я отдыхала летом