его орган, он заставлял меня мастурбировать на рекламных паузах и смотрел как я писаю. Когда я не слушалась его он брал ремень, привязывал руки к кровати и стегал меня по моей бедной пизденке. Так, он заставил меня ходить по дому без трусиков и лифчика, всегда, даже когда у нас были гости и при маме. Мама ничего не замечала. Она ничего не знала. Она была счастлива с ним. Иногда Григорий трахает маму, а когда она уснет,зайдет в мою спальню и выебет уже дочку. Вот так. Весной он улетал в швейцарию по делам. И взял меня с собой. Мама была рада что я увижу Европу. Чтож. В Швейцарии мы пошли на торжественный прием. Он сам лично нарядил меня: белое платье-бюстье на десять сантиметров выше колена из тонкого почти прозрачного шелка, обрамленное кружевами по линии низа и верха, серебрянное ожерелье с камушком заманчиво спускающимся к грудям, бежевые туфельки на неприлично высокой шпильке с ремешком, обхватывающем мою изящную лодыжку... Разумеется, никаких трусиков. Я уже почти никогда не надевала их, после жесткой порки которую он мне задавал всякий раз когда зачунув руку под мое платье нащупывал там этот предмет туалета. Думаю, Вам стало понятно, что отчим выдал меня за свою "детку", как он называл меня на людях. На том приеме, он собирал взгляды завидующих мужчин всякий раз когда шлепал меня по упругой попке, когда как бы случайно приподнимал край платья и гладил меня по промежности, когда мы встали и удалились из за стола в сторону туалетов, а потом вернулись изрядно потрепаные... Он показывал свои права на меня. Я-его собственность. Теперь и всегда.
Этюд в розовых тонах