Высосав последнии остатки, она выпустила его из губ и посмотрела на толстый ствол, продолжающий стоят в своём великолепии. Женщина с жадностью облизала губы, стерла остатки спермы на подбородке и посмотрела на сына. В её взгляде не чувствовалось ни вины, ни смущения. Она хотела большего, хотела, чтобы её трахнул сын! - «Мама, класс! Как ты здорово делаешь это!», - тяжело вздохнул Сергей. На лице матери блуждала глупая улыбка, без слов говорящая о состоянии женщины и сын сразу понял это. Он обнял дрожащее тело, прижал к себе и сразу же с глухими ударами сердца донеслось легкое шелестение растегиваемой его пальцами змейки на платье. - «Ты хочешь, чтобы я сняла его?», - с неизвестными ему нотками в голосе, шепнули влажные губы. - «Да …» Лариса встала, ухватилась за подол и подняв руки, сняла платье через голову, оставшись в одном нижнем белье. Такой красивой он её никогда не видел! Черный, ажурный бюстгальтер обтягивал увесистую грудь с просвечивающимися торчащими сосочками окруженными блюдцами розовых ореолов. Он нисколько не скрывал её красоты, а наоборот подчеркивал, делал ещё более привлекательной и соблазнительной. Такого же цвета узкий пояс, в тон с ажурными трусиками слегка прикрывающих низ животика, поддерживал тоненькие чулочки. Лариса чувствовала отчаянную, нестерпимо ноющую сладострастную боль в возбужденном влагалище, оставшись в нижнем белье, которое не сильно скрывало её миниатюрное, грудастое тело под пылким взглядом сына. - «Ах», - застонала, присев на край дивана, когда Сергей накрыл ладонью грудь, нежно прикоснулся к сосочку. - «Хочешь поцеловать их? – задыхаясь, ловко забросила руки за спину и расстегнула бюстгальтер. – Пососи, если хочешь …» Бретельки соскользнули с плеч, натяжение материи ослабло и белоснежная плоть блеснула во всей красе. Она наклонила над его лицом увесистые булки с точащими розовыми карандашами сосков и страждущие губы обхватили упругую плоть. От нежного прикосновения тысячи тонких, извивающихся, как змей, трепещущих нитей побежали в глубь животика, сладострастно сжимая напряженную матку. Язык Сергея вращался, танцевал вокруг торчащего, упругого сосца, нежно втягивая его в себя, как в те далекие времена, когда она кормила грудью, заставив её тяжело задышав, сильнее прижаться к нему. Нет, это было ни с чем несравнимое ощущение! - «Хорошо, … ой, … как хорошо …, - слетело с чуть приоткрытых губ. – Можешь сильнее, … не бойся …» Его ладонь накрыла коленку, скользнула на внутреннюю сторону бедра, и Лариса поняв его намерения, покорно развела ножки в стороны, открывая доступ к пылающему лону. Дрожащие пальчики коснулись в промежности влажной ткани трусиков, заскользили по пухлым, налитым кровью вареникам, с огнедышащей, испускающей соки, расщелиной. Мочка пальчика скользила между ними, вдавливая ажурную ткань в ущелье, которая не позволяла ей дальше углубиться. - «Мешают? – услышал он тихий шепот. – Давай сниму …» И не дождавшись ответа, Лариса встала, изящным движением сбросила трусики. Не отводя от него взора отстегнула одну застежку за другой поддерживающую черные чулочки. Медленно сняла их, скатывая по
База 4 Седьмое небо (продолжение)