ним, но отчего-то не спускала с него настороженных глаз.- Прости, мам, - на миг Игорю стало стыдно, - пить совсем не умею.. Побудь со мной.Мама только согласно кивнула. Игорь хоть и сам был пьян, но потому, как блестят у матери глаза и румянцу на её щеках понял, что она тоже очень даже навеселе.Ему хотелось сказать ей что-то многозначительное умное и рассудительное, чтобы показать матери,что он очень даже трезв. Почему-то на ум пришли яромировские семьи, и то, что где же они будут спать. Дом был большой, но светлиц всё равно на всех не хватит.- Мам!, - голос отчего-то вышел резким, - я хочу, чтобы ты сегодня легла здесь, со мной!Он хотел ей это предложить, вроде как посоветоваться с ней, но вышло таким тоном, словно он приказал это ей сделать. Приказал матери лечь в его постель. Игорь даже осёкся. Мама как-то вздрогнула, вроде как даже поникла, странно взглянула на него, каким-то непонятным робким взглядом. - Ты, правда, этого хочешь, сын?, - тихо спросила она.Игорь сел на кровати, и внезапно ощутил, что вроде как, даже протрезвел. Даже бодрости и задора прибавилось. Вот она, значит, знаменитая оленическая медовуха, - быстро хмелит, но и быстро отступает. Игорь уж было начал матери объяснять, что эт он предлагает просто ей, чтобы было где всё семейство Яромиров в доме расположить, но мама, вдруг, накрыла его рот горячей ладошкой, и порывисто встала.Она смотрела на сына сверху вниз, и но, вдруг потупившись, как-то стыдливо опустила глаза в пол.- Сын.. Ты хочешь, чтобы твоя мать возлегла с тобой в твою постель? , - прошептала мама, сбиваясь с голоса.Игорь ничего не понимал. Но было что-то странное в голосе и в этом поведении матери.-Да, мам, - просто сказал он, пожимая плечами, - а ты против?На миг мать подняла глаза. В них таилась какая-то непонятная горесть и злость.- Нет, сынок.. Ты глава семьи.. Разве смею я перечить тебе?, - вздохнула мама, снова с какой-то едва заметной злостью, - я чувствовала, что рано или поздно ты этого захочешь. Игорь оторопело смотрел на неё. - Мама.. Что ты?- Что мама?, - насмешливо спросила мать, - это уж тебе решать, - снимать мне трусики или нет? Перед тем, как лечь с тобой.. Тебе решать, кем я должна прийти в твою постель, - матерью или женой...И, словно, в подтверждение своих слов, она поддела руками подол своего праздничного сарафана и медленно потянула его вверх, обнажая стройные ножки и бёдра, пока не показался краешек ажурных греческих (на Руси таких не ткали, и греческие купцы торговали ими за огромные деньги) беленьких трусиков. Игоря бросило в жар. Ни бельмеса он не мог понять, что это происходит с матерью? Господи, лишку что ли она выпила сегодня или шутит так? Но он не мог, против воли, оторвать глаз от её стройных белокожих ножек, его манила белизна маминых ажурных греческих трусиков. В горле стало сухо, он чувствовал, как напрягается и каменеет его член.- Матушка, - еле выдавил он из себя, - господи, да что ты делаешь? Что с тобой? Я не понимаю тебя.. Не стыдно перед сыном?Это вырвалось само собой. Потому, что возбуждение уже начало дурманить ему голову. Глаза матери потемнели, она смотрела на него с каким-то вызовом:- Ты глава семьи.. Ты многое сделал для нас, для меня, для девочек. Старейшины не разрешат тебе брать жену, пока ты
Непредосторожность Джиллиан