от страха. Тогда я не мог понять почему, так как был тоже не слабо выпивший, а сейчас понял. В квартире то мы были одни, и оттащить меня от неё уже было некому.- Раздвинь ножки, малыш.Немного поколебавшись, она не сильно развела ноги в стороны, и прикрыла руками ещё девственную щёлочку. Раздвинув её ножки ещё шире, я лёг на неё, и принялся целовать красные от удара губки, и заплаканные щёчки. Вскоре она успокоилась, немного расслабилась и даже немного увлажнилась. Тут алкоголь сиграл свою роль, к счастью в нужный момент. Я медленно и тихо, что бы не спугнуть её вошёл до целочки, ещё немного поласкал её, потом легонько приподнял её попку, и резко вошёл. Танюшка тихонько айкнула, почти не напряглась, и успокоилась. Немного подождав, что бы она привыкла, я начал двигаться в ней. Крови практически не было. Её было настолько мало, что на простыни осталось только две маленькие капельки. Иногда Таня пыталась освободиться, ей было тяжело дышать, а потом стала получать удовольствие. Стала закусывать губку, рядом с раной, томно закрывать серые глаза, и подставлять маленькую грудку под мои руки. Медленно положив её попку на кровать, я согнул её ножки в коленях, и стал одновременно иметь её, и ласкать её затвердевшие, ещё совсем крошечные сосочки. Она стала шевелиться подо мной как уж на сковородке, и почему-то заплакала. Стала сжимать ноги, и выгибаться. Сначала я испугался, может я ей сделал больно, а потом почувствовал, как сокращается её влагалище, а сама она застыла как статуя, и без сил упала обратно на кровать.Сонными глазками она смотрела в сторону и тихо дышала. - Хватит. Я больше не могу.Тихо прошептала она. Я сделала ещё несколько поступательных движений, и вышел из неё. Она моментально уснула, а я ещё почти полчаса гладил её тело, и целовал её.
Сосед дядя Лёша