спиной сына. Как можно теснее вжавшись в пах матери, верхнюю часть туловища Франц, наоборот, отстранил и, стоя на одной руке, пальцами другой руки стал ощупывать и оглаживать их тесно спаянные, густо оволосевшие лобки. Безумно приятно было лицезреть и взъерошивать пушистый мамин мысок, крошечную родинку у неё в паху, натянутые складки губок, надавливать пальцем на выползший из-под розового капюшончика клитор и слушать, как влагалище в ответ пожимает член. - Ох ты, Боже, как там чудесно!.. – простонал Франц, со звуком отклеивающейся бумаги вытягивая член из мокрой вагины и вновь погружая его в русло, умасленное любовным сиропом, и вновь вытягивая, и вновь погружая, колебля свой смычок в липком влагалище, в колыбельно-блаженном, щекотливо-тёплом уюте матушкиного межножья… Мать вдруг стала похлопывать Франца ладошкой по попе, и Франц ускорил темп. Теперь он уже не останавливался, а, пыхтя и вцепившись пригоршнями в мякоть полных бёдер, ебал маму энергично и в полный размах. - О! Ох… сынонька моя родненькая, Франци… ну же!.. сейчас… уже… ебай свою мамоньку… три, три, натирай мамину пизду!.. Ах, ах, ах!.. – завзвизгивала тонко баронесса, уцепившись за плечи сына и приподнимая ноги повыше, так что со стороны стало возможным увидеть её мокрый анус и блестящую от вагинального сока промежность, не в ритм подмахивая тазом и мотая по подушке головой, окончательно растрепав свою величественную причёску. - У-у-у! О-о-о! – заревел Франц, уже не контролируя своих движений, дёргаясь беспорядочно и чувствуя, как разрастающаяся и подпирающая снизу волна сладкой напруги разорвала его вибрирующий кончик, и он захлестал в мамину разгорячённую нору. - Ммннн… - замычала баронесса, закрыв глаза и закусив губу. На короткий миг замерев, она забилась под сыном пуще прежнего, бёдра её бешено загуляли-заиграли сами, не подчиняясь ей, словно взбрыкнувший необъезженный жеребец. - О-о-ох!.. – испустила последний стон волшебно оргазмировавшая кровосмесительница, и блаженно растянулась под своим задыхающимся отпрыском. Отдышавшись, Франц лёг на спину. Несколько минут они лежали безмолвно. - … К чему же всё-таки отец преподносит нам эти дедовы откровения? – наконец, задумчиво нарушил молчание Франц. – А, мам? - Идём в гостиную, и отец объяснит, - уклончиво ответила мать. (ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)
Ревность