чуть-чуть онемел. А папа более сильными рывками, чем до этого, дергал мою голову и постанывал. Сперма защекотала небо и гортань, и вызывала рефлекс глотнуть. Я сдерживалась. Наконец, папа сильно прижал голову к себе и не отпускал, я стала чувствовать , как его член съеживается и убегает из моего рта. Я стала сильнее сжимать губы и вдавливать вовнутрь щеки и глотать, пытаясь удержать ускользающий член, боясь рассердить папу. Мой нос уперся в его влажные от моей слюны волосы на лобке. Стало трудно дышать, я потянула воздух ртом, расслабив губы из которых выскользнул сморщенный член, несколько раз сглотнула уже сухой гортанью и услышала: - Молодец, - и его руки отпустили меня. Его пенис совсем опал и мокрым куском безвольной плоти, валялся на мошонке. Мошонка вновь свисала по промежности кожаным мешочком на дне которого лежало два яичка, одно побольше, другое поменьше. Я взяла мошонку в ладонь, пальцами нащупала яички - они стали более плотными, маленькими и шарообразными. Папа вздрогнул. Я почувствовала, что ему было очень приятно от того, что и как я делала. И мне в этот миг стало радостно от того, что ему было хорошо. Я подняла глаза на его лицо, сама не зная что ожидая, но надеясь на что-то ласковое. Ощущение вкуса его спермы на языке рождало мысль о том, что мы стали очень близкими людьми. Папа же не смотрел на меня, он скользил взглядом вокруг меня и наконец, процедил: - Ну что расселась. Делать что ли нечего. - Он наклонился к лежащим на его щиколотках трусам, быстро и не глядя на меня их натянул, лег на диван , взял лежащую на полу газету и раскрыл ее. Я пошла в ванную, включила воду, уставилась в зеркало на своё отражение и заревела. А ведь я ему отомстила, но это другая история.
СЕМЕЙНАЯ ТРАДИЦИЯ