почти постоянно. А я всё никак не мог «спустить».– Устал? Давай отдохнем чуть–чуть.Лида вернулась в комнату как раз в эту минуту. Одетая в какой–то халат. Застегнутая на сто пуговиц. С очень решительным видом.– Знаете что, ребята? Хватит. Мы все с ума сошли. Так нельзя. Вставайте, одевайтесь и разбегайтесь. И – знаешь, что? Ты больше… не приходи сюда.Она явно старалась не встретиться глазами ни с Любой, ни со мной. Однако взгляд ее, я заметил, все время возвращался к моему причинному месту, поникшему по случаю перерыва в работе. Увидела это и Люба. Впрочем, не увидеть это было трудно. До сих пор не могу себе объяснить, как это произошло, но мы, вместо того, чтобы послушно встать, одеться и покинуть спальню, вдруг почти хором заявили:– Он никак не спустит, помоги нам, а то мы уже устали…– Да, помоги…Лида вскинулась:– Я же сказала – разбегайтесь немедленно!Мы не двигались с места, а Люба демонстративно принялась приводить обратно в боевое состояние моего дружка – сначала медленно рукой, потом сделала вид, что потянулась губами…– Любка! Прекрати немедленно!– Ладно, прекращу. Если ты сама…Голос Лиды начал срываться на высокие ноты:– Сволочи! Паразиты! За что вы меня так мучаете?!– Мы тебя любим!Лида ничком рухнула на кровать между нами и как будто бы пустила слезу. Я не придумал лучшего утешения, как взять её руку и положить себе на член. Пальцы ее слабо сжались, но оставались неподвижными какое–то время. Наверное, меня в Лиде подсознательно притягивала опытность и взрослость, поэтому на ее прикосновения я реагировал сильнее, чем на Любины: дружочек мой стал твердеть. Все еще продолжая всхлипывать, Лида слегка пошевелила пальцами, потом медленно сдвинула шкурку вниз. Открылась головка, к которой тут же прикоснулась губами Люба…Я лежал на спине, Лида рукой, а Люба губами потихоньку работали над моим дружочком. Такое двойное внимание, несмотря на усталость, в конце концов привели его в состояние, близкое к финалу. Осталось только определить, куда лучше на сей раз выплеснуться!Выбрал я Лидину курчавую щелочку, но доступ к ней, похоже, был прикрыт одеждой. Но ее ведь можно и снять!Лида слабо сопротивлялась, когда мы вдвоем с Любой переворачивали ее на спину, расстегивали бесчисленные пуговицы халата, стягивали желтенькие трусики. Помогла Любина «латынь», одинаково решительно, видимо, действующая на них обеих:– Не прячь дырку, откройся… подолбись… впусти в себя член… я уже надолбилась сегодня, теперь и ты давай…Лида в ответ на такие убедительные увещевания послушно приняла «миссионерскую» позу. Это я много позже узнал, что она так называется, а сейчас вся эта возня с раздеванием и излишек «латыни» опять меня охладили. Да что ж такое, неужели я так и не спущу сейчас?!
Леша