же вечер, стоя в гостиной на локтях, в письменном виде на трех тетрадных листах и разумеется, под чуткой редакции Насти, мною был составлен общий распорядок, то есть, те самые правила, о которых говорила сестра и по которому, я каждодневно обязан был выполнять следующие действия:Спать ночью в период моего воспитания мне позволялось только на полу в ванной на одном ватном матрасе без простыни, без трусов в майке.Утром я должен проснуться за час раньше Насти, приготовить завтрак, проветрить все комнаты. Принести завтрак в спальню на подносе и поставить его на тумбочку возле её головы. Сам я должен был голый встать возле кровати на коленях, держа в зубах ремень, руки за головой и в каждой руке Настин домашний тапок. Стоять и не шевелиться в этой позе, дожидаясь её пробуждения и дальнейших указаний. Если не последовало не каких установок, то продолжаю стоять также, дожидаясь окончания её трапезы и желания встать с пастели. Аккуратно надеть на её ноги тапочки и сопровождать в ванну или туалет. Если меня не пожелали выпороть, то ремень я самостоятельно закрепляю на своей шее и так он постоянно при мне. В ванной или туалете я обязан был ухаживать за сестрой – подтирать туалетной бумагой, подавать мыло, мочалку, вытирать полотенцем и т. д. Самым жутким запретом для меня – запрет на эрекцию. Это было просто не реально, осязая и созерцая прекрасное юное тело девушки! Поэтому львиная доля вех оплеух, доставалось мне именно по этой причине.- А ну-ка, сними с меня трусы!.... И только попробуй меня поцарапать своими ногтями! Убью!...Медленно и неуверенно ты это все делаешь!... Подыми на место и повтори! – как только я начал это все повторять, тут же случилось страшное!..- Ах, ты извращенец!!! Как ты смеешь возбуждаться на свою сестру??!! Жопу вверх !!.. Получай!!!!Порка была двух видов – по ситуации и обязательная итоговая, вечерняя. По ситуации – в случае, если выявлялся какой-либо недочет в моих текущих действиях, или по банальному желанию подрумянить мой зад.- Запомни, дружок! Попа во время порки, не прячется от ремня, а наоборот, тянется к нему на встречу. Будешь прятать- будешь получать много и больно. Выпрямись! Выше задницу! – все больше появлялось в Настиной речи повелительных глаголов и все меньше проявлялось её девичье многословие. Ко всему прочему, уже к закату первого дня, она совершенно перестала меня стыдиться, не заморачиваясь даже сидеть предо мной на унитазе, объясняя это просто: « А чего это я буду стеснятся тумбочки, или домашней собаки..»По однократному щелчку её пальцев, я обязан был бросить все и занять произвольную позу для порки возле её ног, подвесив ремень на собственные ягодицы. Минимальная доза в этом случае – десять ударов. Но почти никогда не поддерживался этот норматив и поэтому после каждой «десятки», я должен был самостоятельно менять позу. Если поза Насте не понравилась, или случился «повтор», то мне начислялось сверху ещё пять штрафных. Помимо всего прочего, каждая такая процедура автоматом начисляла к вечерней порке еще пять штрафных ударов. На кону итоговой, вечерней - было тридцать ударов ремнём и поэтому к концу дня их уже было в сумме - не менее пятидесяти. Подсчет всех штрафников, естественно вёл я.- Только попробуй допустить ошибку! Если что, то я начну драть тебя розгами!..Розги, которые с первого дня были заготовлены мной по её указу, замачивались в ведре, и были самым настоящим устрашением для меня. Я уже знал, что десять сильных ударов ремнём – награда, по сравнению с одним ударом кнута и следовательно
выходные с кумой