Серегиной операции. Положение нужно было срочно исправлять.Я пересел с пола к ней на диван, спросил: -Да чего ты кипятишься? Какие шпионы? Какая система знаков? Просто мой друг заботится о душевном спокойствии той, с кем уединяется. Ты думаешь, было бы лучше, если бы он тупо дверь распахнул и крикнул нам, что мы должны освободить для них территорию? Марина справедливо возразила (чуть успокоившись, к моему удовлетворению): -Саш, да какое душевное спокойствие, если Оксана беспрекословно согласилась на предложение дружка твоего пойти с ним в спальню? Она не делала из этого секрета, потому что сама этого хотела! И я тут сижу только потому, что она этого хотела! Ты реально полагаешь, что оставшись с ним наедине, она могла начать ломаться и целку из себя корчить, ссылаясь на присутствие друзей за стенкой? Да я просто на правду тебя развела, когда спросила, что нам делать и где быть, вот и все! Если хочешь знать, твоему Сереже и слова сказать не позволили, поверь. Спорим, он сейчас со спущенными штанами, стоя у кровати качественным отсосом (она изобразила движение головы со сложенными колечком губками) наслаждается? Ксюха в этом деле спец и долго не церемонится, если мужик ей нравится. Трусы – долой, хрен – за щеку, и вперед, навстречу судьбе.Я был несколько обескуражен разоблачением, и полученной информацией интимного характера. Уверен, это явственно читалось по моим глазам. Победоносное выражение лица Марины служило лучшим этому подтверждением. Я чувствовал себя не то, чтобы униженным, но совершенно точно оскорбленным. Мне нужно было выпить. Нацедил себе чистого коньяка, и разом опрокинул в себя полчашки ароматного напитка. Потом, молча, встал, и вышел на балкон покурить. Когда вернулся, Марина разгадывала сканворд, найденный ею на полочке журнального столика. Как ни в чем не бывало, громко зачитала вопрос: -Коренное население Новой Зеландии? -Маори, - буркнул я в ответ, и разлегся на полу, вновь оказавшись у, закинутых друг на дружку, стройных ножек. Прислушался к доносившимся из спальни звукам. Ритмичное мерное постукивание было знакомо мне по собственному опыту. Это спинка кровати соприкасалась со стеной, к которой стояла слишком близко. Сергей старался от души. Различимы были и приглушенные стоны. Как мужские, так и женские. Легкие нотки возбуждения затронули мое сознание. Марина, оказавшаяся достаточно «прошаренной», не глупой девчонкой, также понимала, что это за постукивания. Но воздерживалась от каких - либо комментариев, продолжая увлеченно (наигранно увлеченно), вписывать слова в вертикали с горизонталями. Сложно сказать, что подвигло меня отважиться (скорее всего, коньяк+табак), но это, все же, произошло. Я дотянулся губами до её разноцветных пальчиков, и покрыл их быстрой чередой мелких, сухих поцелуйчиков. Марина вздрогнула от неожиданности, и даже не сразу нашлась, что на это сказать, ошарашено уставившись на меня сверху. А я не давал ей опомниться, развивая свое наступление. Губы скользнули уже по щиколоткам и икрам, достигли коленок.Марина, наконец, пришла в себя, и в праведном ужасе попятилась от меня назад, задыхаясь, надрывно выговаривая: -Саш! Саш! Ты чего? Я не такая! Я не буду! К этому моменту девица уже несказанно запарила меня беспрерывной сменой своего настроения. То она белая и пушистая, то дотошная и противная. В общем, совесть позволила мне поймать её за ножки, схватить под коленки, и что есть силы дернуть на себя. Юбочка моментально задралась на поясницу, и я протащил свою жертву задницей, облаченной в скромные голубенькие трусики с низкой посадкой, по поверхности дивана.Она забилась в моих руках, словно куропатка в силок угодившая. Но я был неуступчив. Держал её крепко уже за бедра.
Сюрприз