Не сказать, что небольшой «инцидент» с Тишкой круто изменил плавное течение моей жизни. События того дня быстро изгладились в памяти, и чем быстрее заживала нога, тем больше в голове вертелись еженощные мысли о футболе, приколах и конечно же улице. Да, именно улица была средоточием интересов всей нашей компании, волшебным местом, где детство и взрослая жизнь тянут в противоположные стороны одеяло юности, и совершенно нормальным мне казалось зажать после школы свою плоскогрудую подружку под козырьком подвального спуска, и, вдоволь насосавшись и облобызав её острые сосочки, в приподнятом настроении присоединиться к своим корешам и гонять мяч до тех пор, пока над горами не заалеет закатная полоса. Тема и Ванек также не теряли зря времени. Тот матч с «поречными» стал памятным не только для меня с Тишкой, но и для Темы, который высмотрел в толпе болельщиков противника добротную деваху с телосложением эпохи Ренессанса и записался в кружок каратэ, чтобы при случае сразиться за свою любовь на чужой территории. Ванек все старался ухлестнуть за одной рыжей бестией-старшеклассницей, чьим кредо был развод юнцов на бухло и побрякушки, и за возможность сводить стервозную проблядь в кино нужно было выложить пред принцессой полторашку «Живого» или дешевые серьги из популярной в те годы серии бижутерии.Тишка отдалился от нас. После нашего «дружеского передергивания», на день моего совершеннолетия, мы ни разу не поднимали эту тему, да и в целом общение ограничивалось редкими прогулками до дома, когда у Тишки был свободный день в кружке борьбы, а у меня не было желания предаваться уличным развлечениям. Борьбой Тишка начал заниматься скорее для того, чтобы занять свободное время, и особыми успехами не блистал, хотя на его торсе очень красивыми линиями завихрились мышцы, и по-юношески изящное тело бывшего пловца перерождалось в угловато-мощную фигуру бодибилдера.Так прошла осень и наступила зима. 7 ноября, в день Великой Октябрьской революции решением нашего старого педсовета, сплошь состоявшего из коммунистов, все вышли на импровизированную демонстрацию. Все классы, за исключением нашего, выстроились в шеренги во дворе школы и битый час пестрая кодла школьников и учителей слушала нашего тормозного директора, вещавшего с помоста о значении сего великого дня. Наш класс был «наказан» за образцовый прогул дополнительных занятий неделей ранее, и пока все радовались Красному Октябрю, нам поручили убрать школу под неусыпным надзором нашего классного руководителя, уже успешно съебавшего. А потому все разбрелись по своим делам и с довольными харями посматривали из окон на красную демонстрацию, руководители которой тщетно пытались построить школят в некое подобие пешей колонны. Наконец, толпа двинулась.Прошатавшись без дела какое-то время, я, как и многие одноклассники, поотрывался в физкультурном зале. Моей плоскодонки в школе не было, ибо её накрыла первая волна эпидемии. Чисто случайно я наткнулся на древнюю радиолу «Романтика», вытащенную кем-то из закромов школы в предпраздничном хаосе. Такие вещи интересовали меня своей стариной и элегантно-продуманным дизайном. И вот, не сумев запустить эту рухлядь, я поволок её в кабинет труда, по пути попросив помочь бездельно мечтающего у окна Тишку. Вдвоем мы еле-еле доперли бандуру, и как только ножки радиолы опустились на рабочий стол, мой хребет издал пронзительный «щёлк» и меня скрутило. Спасибо Тишке, он бережно поддерживал меня и усадил на скамейку, отправившись за помощью.Когда первые спазмы боли отпустили, я потихоньку выпрямился на скамье. Боль пульсировала от левого плеча к тазу и обратно, постепенно ослабевая. Однако попытка, поджав под себя ноги, перекатиться на задницу и, свесившись со скамьи, полуприсесть, вызвала новый приступ, да такой, что из глаз брызнули слезы.Тишка пришел
Ты правда этого хочешь?