поучал меня, что следовало делать на сцене. А вернее – чего не делать. Текста у меня нет, но вокруг меня много кто будет бегать, даже пару раз прыгать, и моя задача – реагировать изредка и очень сдержанно. Из эмоций – только задумчивый кивок, и то со взглядом в книгу. Мне лишь пришлось заучить несколько фраз, по которым я должен был кивать. Актеры предупреждены о ситуации, потому будут мне помогать. Хотя глядеть на них прямым взглядом я не должен – только книга. Лежать на диване можно было как мне удобно, но, разумеется, только лицом к залу. И еще ряд мелочей с двумя вагонами в придачу. Когда меня можно было отправлять на подготовку к выходу, «сидящий» сказал, что за такую помощь театру не поскупится, а рассчитается со мной здесь же, когда все закончится.После такого инструктажа голова моя чуть ли не пухла, а ведь меня еще в гримерку надо было отвести. С этим мне уже помогла та женщина, Любовь Григорьевна. По дороге она пожаловалась на суматоху, что в ее время такого не было, в общем, все, как всегда. В гримерке же для меня все уже было готово, но самое жуткое – бритва. Жуткое потому, что брить меня надо было не только на лице, но и руки в том числе.Несмотря на то, что с волосяным покровом у меня и так все было плохо, я, все же, решил уже не отступать и завершить преображение. Я немного следил за своей внешностью, в частности поддерживал чистоту кожи на торсе, в паху и ягодицах. Многие мужчины меня, скорее всего, не поймут, но мне просто не нравилась эта мохнатость в интимной области по ряду весомых для меня причин. Грудь я брил просто за компанию, хотя бы потому, что там и брить-то нечего особо было. Что касается ног – с ними уже все куда хуже было.Гример настоял обрить и их тоже, а то вдруг я решу посидеть на диване, и в процессе движения как-то не так вывернусь и выставлю напоказ свою мохнатую ногу. Я клятвенно пообещал себе содрать с директора втридорога, ибо о таком полном преображении уговора не было. Завершающей частью моего сценического образа стал парик. К счастью, из-за него голову можно было не стричь, а то я уже боялся.Как я оказался на сцене, на диване, с книгой в трясущихся руках – я уже не помню. Я лихорадочно вслушивался в диалоги, вообще не улавливая смысла, я просто искал точное обращение, после которого мне надо было кивнуть. За первый акт таких моментов было всего четыре, и чем дольше он длился, тем уверенней я себя чувствовал. Я не забывал поучений «сидящего» о том, как надо вести себя на диване, и вроде как, даже справлялся хорошо. По крайней мере мне подумалось, что уж зрители подмены полов не заметили. Хотя я пока не говорил, да и не должен был.На антракте, как только опустился занавес, все разбежались. Причем настолько стремительно, что про меня все забыли, потому я просто слонялся без дела за кулисами, разминая чуть затекшее тело – ну очень я боялся даже не так шевельнуться.-Ты чего это тут скучаешь? – донеслось со стороны так неожиданно, что я чуть на месте не подскочил.-Да вот, жду финала антракта… - ответил я.-Составить компанию?-Э-э-э…Ко мне обращался мужчина в форме электрика. По виду он был ровесником директору. Я же уже говорил, что я мягкотелый и податливый? Так вот, электрик, впечатлив меня коротким диалогом, увел к себе в коморку. Негрубо
Начальница - 5