сильно смущала меня. Она приготовлена для меня неспроста, думал я. В любую минуту может раскрыться дверь и на пороге появиться мой белокурый кумир. Я притворюсь спящим. Он ляжет рядом, и тут я проснусь и брошусь ему на грудь. Я почувствую его тело, его губы, его член. Я буду целовать его всего, а если он захочет что-то со мной делать, то я буду послушней собаки. Однажды мне показалось, что по коридору кто-то идёт. Останавливается возле моей двери… Я замер. В ушах отдавался бешеный стук сердца, рука непроизвольно сжимала простыню. Сейчас он войдёт. Сейчас… Почему он не входит? Каждая секунда казалась мне вечностью.Но никто не вошёл. Шаги удалились. Я был в отчаянии. Мой господин побрезговал мной. Впрочем, скоро мне пришла утешительная мысль, что это, возможно, был слуга. Я был настолько взволнован, что долго не мог успокоиться. Я думал только о сэре Джастине - моём господине и хозяине, и заснул, пребывая в мире сладостных фантазий, когда в окнах брезжили первые утренние лучи.Барона я увидел только на следующий день ближе к вечеру. Он был свеж и причёсан, и ещё более неотразим, чем тогда, в карете. После слов приветствия он без лишних предисловий взял мою голову за затылок, притянул к себе и впился в мои губы. При этом его рука скользнула мне на талию, а потом легла на ягодицы. Как только он оторвался от меня, я, не в силах сдерживаться, с хриплым стоном опустился перед ним на колени и, глядя на него снизу вверх, прижался лицом к его паху. Он с лёгкой усмешкой поднял меня на ноги.- Нет, Джеки.- Почему? - Я весь дрожал. - Я готов служить вам… Готов любить вас… Я… я… люблю вас…- Я знаю это, и тоже люблю тебя, - спокойно ответил он, - но, видишь ли, Джеки, ты мне слишком дорог, чтобы я мог тебя любить по-настоящему, так, как я хочу. - Он по-хозяйски обхватил мою шею. Его пальцы погладили мой кадык и слегка надавили на него. - Дело в том, мой мальчик, что я получаю удовольствие от любви, только когда делаю своему партнёру больно.- Я готов, - хрипнул я. Что-то подобное мне уже мерещилось в моих горячечных фантазиях. Я хотел сказать ему, что могу голым приползти к нему на коленях, держа в зубах плётку, которой он меня отстегает. Но он не дал мне и рта раскрыть.- Короче, я вижу, ты готов служить мне.- Да, конечно, - кивнул я, глядя в его бездонные синие глаза и касаясь пальцами его руки, которой он всё ещё держал меня за горло. - Сегодня ночью ты докажешь свою преданность на деле, - сказал он. – Как ты насчёт того, чтобы поработать ремнём по голой заднице? Я кивал как китайский болванчик.- Да, да, я всё сделаю, сэр. Всё, что скажете.- Мы поладим, Джеки.Его губы снова впились в мой рот, а большой палец с такой силой надавил на горло, что я вздрогнул от боли и закашлялся. Господин тотчас отпустил меня и отошёл, поправляя сбившийся локон на своём виске и беззвучно смеясь. Я заметил, что под тканью его штанов обрисовался небольшой бугорок. Значит, я доставил ему удовольствие! Я был на седьмом небе от счастья. Спустя полчаса мы ехали в карете по узким улицам столицы. Это были старые кварталы, где люди попадались редко, где дома с покосившимися ставнями валились друг на друга и булыжная мостовая была разбита во многих местах. Карета взбиралась на горбатые мосты, перекинутые через каналы,
Застукала мужа с другой