уволился вскоре. Потом нас после бани повели в столовую, от пищи я в основном отказался. Я еще не был тогда голоден, горячий обед в жару я не мог есть. Так начинались мои будни в карантине. До присяги мне пришлось привыкать к унижениям, которые совершались к новобранцам старослужащими. Я себя в обиду и каким-то незаконным нарядам не давал, и было несколько серьезных стычек вплоть до рукоприкладства, чтобы не подчиняться неуставным приказаниям. Время доказало, что такое поведение меня закалило, и ко мне стали относиться по- иному. Мне достался верхний ярус двухъярусной кровати, и не было возможности погонять своего дружка, так как скрип и соседство земляков мог привлечь других сослуживцев в тесной казарме. Очень хотелось, как дома, достать своего дружка из тесных трусов и дать ему вволю «порезвиться», а затем и выплеснуть во всю мощь запас спермы (малафьи, так у нас ее называли). Результатом моего воздержания были постоянно мокрые трусы от поллюций, и утром она создавала мне неприятности. Многие ребята прошли такие неприятности, но это и нас спасало пока от дрочки. При утреннем построении в строй на зарядку, я увертываться от чужых глаз и от сослуживцев по кровати, чтобы не видели мой стояк и мокрое пятно на черных трусах. Я видел у своих ребят такие же напряженные органы, и только это меня как-то с ними выравнивало. Хорошо, что так сам организм разрешал мои сексуальные проблемы, а то бы мои яички давно бы лопнули. Это был самый неблагоприятный период в моей жизни, но мне удалось преодолеть застой спермы, и я все же удовлетворялся мастурбацией, когда давали какие-то поручения, то мог погонять лысого в подходящем месте. Пока не нашлось партнеров на мой стоячок, мне приходилось терпеть и такие неудобства. Мне повезло сразу, после карантина нас вывезли в летние лагеря в Подмосковные леса Наро-Фоминска. Там предстояло помочь подготовить детский лагерь к открытию для детей военных, и в тоже время перетерпеть городскую жару, что угнетала нас в воинских условиях. На меня очень влияла жара, а тем более попадание солнца на тело, кожа болела, и потом кожа лопалась и слезала с меня чулком, мне приходилось мочить полотенце и
После Английского