текли от наших любовных деяний и говорить не приходится. Наши писуны терлись о наши животы и попадали в промежность бедер. Смазка из меня текла потоком, будто я готовился к этому дню и старался таким способом выразить свои чувства.- Тахир, поеби меня, как ты Серёгу… Я готов хоть сейчас. Не бойся, я всё вытерплю. Я давно хотел это попробовать. В это время я уже дрочил его писун и водил кулаком туда-сюда по его твердому стволу. Мне на самом деле хотелось, чтобы Тахир распечатал мою дырку. Меня всегда возбуждал запах его писуна, и я наслаждался им без всякого притворства. А когда сосал его залупу и слюнявил её, то обязательно вынимал и водил ею по носу, губам, щекам и вдыхал этот чудный мужской аромат. Все это происходило не сразу, а с определенным изыском, чтобы он мог насладиться нашими чувствами. Тахир очень сильно при этом дышал и тихо скулил, по его телу происходили волнительный трепет. Такие его чувства невозможно было не заметить, я и сам такого же настроения, и мне это очень знакомы происходящие изменения. Ему нравилось, когда языком проводил снизу по всему ствола писуна, от залупки до самого корня и при сильной эрекции из его дырочки потоком выливалась горячая масса спермы. Она растекалась по лицу, попадая в рот и ложбинки глаз. Теплая и липкая сперма мне нравилась по вкусу и запаху. Несколько раз мне удавалось ее прогладывать и никаких брезгливых чувств у меня к этому не возникало. С этими чувствами и мыслями я проводил последние минуты со своим бой-френдом. Я ожидал получить на мою просьбу одобрение, но он выдавил из себя: - Нет, я не буду, я тебе сказал, и больше не буду повторяться.- Почему, что я хуже Серого? - с такой нетерпимой обидой я вымолвил ему. Он покраснел и отвел глаза. Тело его все дрожало от напряжения, и потное тело скользило в моих пальцах. - Я, с Мурзиком, - так он его называл Серегу (его фамилия - Мурзин) - с ним мы этим делом занимались ещё до лагеря, он сосед по моему дому. Мы сюда и взяли путевку, чтобы быть вместе. Только никому не говори об этом и ему тоже. Он остается еще на одну
На улице стемнело