сосочек маминой правой груди. Пользуясь тем, что мама всё ещё не открыла глаза, я жадно рассматривал его: почти идеально круглая некрупная тёмная ареола с упругой вишенкой соска посередине. Я, конечно, видел её грудь много лет назад, но уже ничего не помнил из деталей.Мама подняла голову и я поспешно отвёл взгляд. Она посмотрела на остатки пены на воде, на прозрачные окна на поверхности и спросила меня, чуть улыбаясь:— Думаешь, добавить ещё пены?— Да нет, — сказал я, — хватит уже. Растворилась и ладно, зато аромат от неё приятный остался.— Ага, — кивнула мама.Она забрала у меня из рук свою ногу и села на дне, сжав ножки вместе. Наверное, ей не хотелось оказаться передо мной с раскрытыми ногами, когда окончательно разойдётся пена в центре ванны. Я подумал было сесть так же, но сразу осознал, что мужскую анатомию в возбужденном виде так не скроешь.В новой позе мама теперь сидела чуть выше, и её груди оказались совсем над водой. Заметив мой непроизвольный взгляд, брошенный на них, мама отвела глаза. Я понял, что она всё ещё стесняется или чувствует себя неуютно.— Ты очень красивая, мама, — сказал я. — Женственная и прекрасная.— Спасибо. — Мама снова смотрела на меня, мой комплимент явно придал ей уверенности.Она бросила взгляд в уже совсем прозрачную воду. Туда, где всё так же предательски торчал мой возбуждённый член.— Ты, я смотрю, уже совсем возмужал. Такая фигура мужская, и мышцы, и всё остальное, — она улыбнулась, будто с намёком.— Мгм, — промычал я, не зная, что ответить.— Мыться будешь? Я вот шампунь приготовила и гель для душа.Я нырнул под воду, намочил волосы, вынырнул и стал намыливать голову, не вставая. Мама тоже намочила волосы и взяла у меня шампунь. Пока она с закрытыми глазами намыливала волосы, я встал в полный рост и принялся намыливать всё тело гелем для душа. Член, к счастью, чуть обмяк и не торчал уже так бодро, но я всё равно повернулся к маме боком.Тем временем мама тоже поднялась из воды. Она взяла свою мочалку, налила на неё гель и стала мыться ею. Я украдкой бросил взгляд на её бёдра — курчавая растительность прилипла к лобку и очень соблазнительно облегала его. В самом низу тёмного треугольника едва проступали контуры интимных губ. Я поспешил отвести взгляд.— Потереть тебе спинку? — спросил я, когда мама уже мыла бока и бёдра.— Давай! — она протянула мне свою мочалку и повернулась спиной.Я приложил мочалку к её спине и стал тщательно тереть её, словно это было очень важное задание. Мой взгляд потихоньку опустился на мамину попу. Она была изящно округлая, белая, с едва заметным отпечатком трусиков купальника после летнего загара. Моя мочалка уже спустилась к самому низу маминой спины и я храбро перенёс её на мамины ягодицы:— Ой, — сказала мама, но не воспрепятствовала мне.Я намылил сначала одну ягодицу, потом другую. Они были упругие и необычайно скользкие, рука так и соскальзывала. Закончив, я отдал мочалку маме.— Вот, всё.— Спасибо. А тебе потереть спинку?— Да, давай. — Я протянул мочалку и повернулся спиной.Мама стала намыливать меня мочалкой, но она при этом ещё и помогала себе рукой. Её мыльная ладошка скользила по моей спине, бокам, бёдрам и даже по ягодицам. Это было невыносимо приятно.— Ну, готово. — сказала наконец мама и отдала мне мочалку.Я сел в воду, смывая с себя мыло, и мама тоже села. Мы немного полежали в воде, отдыхая, потом мама потянулась, выгнув спинку и
Несколько случаев из жизни