ради неё рта раскрыть не захотел! - Чего это вдруг? – нашел в себе наглость обидеться Борис Львович, - Кипяток лили вы, а ублюдок – я?! - Вот я и говорю – редкостный, - повторил шеф.Чтобы Елена Сергеевна не вздумала юлить, шланг адской клизмы оставили у неё в попке – на всякий случай. Тяжело дыша из-за переполненного водой живота и бросая косые взгляды на своего хахаля, она с перекошенным от боли и красным от стыда лицом стала давать показания.- Лена, ты совершаешь ошибку, - глядя в пустоту, сказал Гринберг, - Не стоит этого делать. Я тебе потом объясню, почему.- Ошибку я совершила, раньше, Боря, - ответила Лисейцева, - Прости меня, если сможешь. - Нет, ну каков козёл?! – всплеснул руками Боров, - Ты что, не видел, что с ней вытворяли? Продолжайте, Елена Сергеевна. Я весь внимание.Но продолжения не последовало. Вместо этого у Елены Сергеевны внезапно открылась рвота. - Похоже, мы всё-таки перестарались, - заметил я.Я осторожно потрогал её раздутый живот. Он был горячий и твердый, как камень.- Ей надо срочно просраться, - вполголоса сказал я, - Так она в любой момент может коньки отбросить. - Тогда гони этого мудака с унитаза!- Какого унитаза? Как она на него, связанная, дойдёт?!- Всё равно гони. Смотреть тошно… Пришлось пожертвовать ванной. Когда из попки Елены Сергеевны вытащили шланг, оттуда ударила такая струя, что ею можно было потушить небольшой пожар. - Ну что, полегчало? Продолжим разговор? - Да…По лицу лежащей в луже грязной воды красивой женщины растекалось выражение сказочной благодати. Жестокосердного Гринберга, из-за которого она едва не рассталась с жизнью, рядом не было. И уж точно она не хотела повторить всё сначала.
Сафари