и больше нету? — Спрашивает он недоверчиво. — Не а. — Отвечаю я, и поворачиваюсь уходить. — Эй, стой. — Останавливает он меня, — ладно, бери за двести. Он сунул мне в руки картинку, я ему мятые двести разными купюрами, на том и разошлись. Стою я у прилавка, где колбасу покупал, а продавщица смотрит так лукаво, будто думает: «дескать, вот простофиля-то, бумажку ему всучили» — но молчит. Я взглянул, на оставшиеся у меня 30 рубликов, и протянул их продавщице со словами: — Пиво дайте. С ехидной усмешкой тетка протянула мне бутылку пива, пятерку сдачи и произнесла: — Что, обмывать теперь будешь? — Она показала глазами на скрученный плакат. — Ага. — Ответил я, взяв сумку в одну руку, плакат в другую, и направил свои стопы к дому… 2 Дома, съев дешевую колбасу, запив её дешевым пивом под дешевый же телесериал по «ящику» я, таки решил присабачить картинку на стену. Повозившись, минут пять, причем большую часть этого времени, потратив на поиски четырех мелких гвоздиков и молотка, я отошёл в сторону и глянул на творение рук своих и, остался доволен. Картинка неплохо смотрелась на фоне бежевых обоев. Не в тон конечно, но, гораздо лучше, чем темное пятно от сырости. Однако пиво, сморило меня в сон и, наскоро ополоснувшись под душем я, занял горизонтальное положение в твердом намерении проспать до самого утра и отдохнувшим и свежим, вновь отправится на любимую, — до слез, — работу. Но, ровно в половине четвертого, сработал будильник. Да, нет. Не тот, что на тумбочке у кровати стоит, нет, тот на 6:30 настроен, другой, тот еще который будильником Кашпировского в народе зовут, (может, кто помнит, был такой психотерапевт, детей от энурэза лечил)Вот, повинуясь именно ЕГО зову, я и прогулялся по квартире, минуты через три, возвращаюсь в свою спальню. Вхожу я, значит, в спальню, да так и застыл на пороге. Прямо на моей кровати, положив ногу на ногу и откинувшись на локти, полусидит-полулежит, ОНА. Угу, она. Та самая, с картинки. В комнате стоит густой сумрак, свет уличного фонаря сквозь плотные шторы едва освещает мою скромную келью, но и этого малого света мне, вполне достаточно, чтобы хорошо разглядеть сидящую. Меж нами образовалась не ловкая пауза. Тут конечно любой на моем месте немного «прибалдеет» еще бы. — Был в квартире совершенно один, гостей не ждал, и тут раз, и такая красотка, на моей койке образовалась, а я в трусах! Конечно, я ж гостей-то не ждал, если бы ждал, так хоть одел бы плавки новые, а так, эх, и сказать то неудобно: трусья-то на мне, не самые шикарные были, семейные, не первый год, они со мною. — Ты кто!? — Изумленно, наконец, изрек я. — Не узнал? — Спрашивает она. А голос у неё такой сексуальный, знаете такой как у этих, которые по телефону… ну, те, самые. — Нет. — Глупо отвечаю я. Она кивнула головой в сторону стены, на которой висела картинка. Картинка исчезла. Вместо неё, сейчас, был белый прямоугольник. — Ведь ты
Хочу что бы ты так меня оттрахал