приезжал к ним раза два–три в неделю, и каждый раз покидал их дом с пустыми яичками и совершенно без сил. Женщины сами устанавливали очередность встреч со мной, и, чаще всего, с одной из них я кувыркался в постели, а другая в это время куда–то уходила. Но было несколько случаев, когда Лида объявляла «день знаний», и изображала инструктора по сексу для нас с Любой. Правда, инструктаж был больше похож на то, что называется сейчас ролевыми играми, и на самом деле мы просто трахались втроем. Должен сознаться, что мне такое дело не очень нравилось, потому что Люба с Лидой больше внимания оказывали друг другу, чем мне, и я в результате оказывался чуть ли не в одиночестве. Только мои жалобные вопли возвращали мне на короткое время их внимание, да и то, быстренько–быстренько, иногда просто в четыре руки, доведя меня до оргазма, они вновь занимались лишь друг дружкой.В «обычные» же встречи Лида занималась со мной всевозможными видами секса профессионально, Люба – азартно, матерясь при этом так, что пьяные бомжи, если услышали бы, то наверняка покраснели. Я же получал опыт и удовольствие, и втихаря посматривал на ребят – своих сокурсников – свысока, ибо сильно подозревал, что ничего подобного у них нет.Я думал, что большей степени разврата не существует, но, оказывается, ошибался. Лида после очередного нашего с ней свидания обмолвилась, что намечается «пятница–развратница» – естественно, в пятницу, причем в ближайшую. Что это такое, объяснять не стала, но как–то уж очень загадочно сказала:– Увидишь…В пятницу перед домом стояли две машины и мотороллер «Вятка». Всё снять с себя еще в прихожей мне приказала встретившая меня совершенно голая Люба. В доме было пять женщин, включая хозяек, и четверо мужчин. Из одежды на всей компании были лишь цепочки–сережки–колечки на женщинах, да изящные очки на одной из них. Очкариком была Нина Борисовна, наша математичка. Молодая – около тридцати с небольшим, красивая, изысканно–утонченная в манерах, ехидно–ядовитая по отношению к моим бестолковым одногруппникам, она почему–то невзлюбила меня с первых дней моего появления в институте, и с плохо скрываемым торжеством ставила в журнал напротив мой фамилии тройки, реже – четверки, несмотря на то, что математику я любил и знал на пять. Остальные были мне незнакомы.После того, как я познал женщин в лице Лиды и Любы, я, сидя на парах Нины Борисовны, злясь, раздевал ее глазами и представлял, как я ее жестоко и безжалостно трахаю. А сейчас она, увидев меня, в ужасе попятилась, прикрылась руками и залилась краской, отвернулась и попыталась спрятаться за кого–то. Конечно же, и я не ожидал ее здесь увидеть, и тоже растерялся. Тогда мне и в голову не пришло удивиться, что для Любы она такая же преподавательница, как и для меня, но они друг на дружку так не реагировали. И только потом, несколько позже, я узнал, что «пятница–развратница» эта далеко не первая, состав ее участников довольно давно устоялся, и меня ввели в число «посвященных» лишь тогда, когда прежний Лидин кавалер выбыл по какой–то уважительной причине, и Лида с помощью падчерицы меня «как следует подготовила». Люба скороговоркой нашептывала мне принятые правила: здесь только сложившиеся пары, в том числе семейные, и одиночки не допускаются; можно предложить секс любому; можно оказаться от любого предложения без необходимости называть причину отказа, но все же не рекомендуется отказывать кому бы то ни было без особой причины; можно уйти в любой момент, но только парой; однополый секс допускается только между женщинами; «групповуха» – нормальное явление; проявление ревности в
Animal Farm