А Татьяна старалась скрывать, думала, что со стороны ничего не заметно.– Да, мам, еще как! А потом стонать начала.Вот это да...– Это когда это я стонать начала?!– Ну тогда... потом уже.. когда в попку... – говоря это, он покраснел, как рак.От такого обыденного обсуждения с собственным сыном частностей своей половой жизни Татьяна и сама почувствовала, что щеки наливаются румянцем.– А про крем это ты им посоветовал? – почему-то спросила она, вместо того чтобы прекратить этот разговор. – Только ты знал, что я его с собой ношу.– Не, мам, это Серега. Он сказал, что у женщины в сумочке всегда что-то такое есть, в крайнем случае помада точно найдется.– Ну хоть за это ему спасибо – Татьяну Николаевну передернуло, когда она подумала что сделали бы с ее попкой четверо перевозбужденных самцов, если бы не нашли смазку.– Ладно, Дима, я переживу это все как-нибудь. – она обняла его крепче. – А скажи честно, тебе самому-то понравилось? Ты же, наверное, первый раз?– Угу, первый...Подождав немного, она снова спросила– Так понравилось или нет?Димка угрюмо молчал, но по нему все было видно и так.– Значит, понравилось... – в голове оформилась мысль, пугающая своей циничностью. Но раз уж все равно так сложилось...– Дима, а еще этого хочешь?Сын поднял голову и удивленно посмотрел на маму.– А можно? – в его глазах загорелась надежда.– Я думаю, теперь уже все можно. Пошли на постель.Димка шел в спальню впереди Татьяны Николаевны, поминутно оглядываясь – не передумала ли она. Остановился возле кровати, не зная, что делать дальше.– Ну что стал, раздевайся! – поторопила мама его.Он отвернулся и принялся медленно расстегивать рубашку. Татьяна торопливо сбросила халат, белье и юркнула под одеяло.– Дима, быстрее! Пока я не передумала!Повернувшись к маме, он сбросил рубашку, снял штаны, продемонстрировав оттопырившиеся трусы, а затем стянул и их, обнажив гордо торчащий член с крупной грибообразной головкой. Вот он у тебя какой! – подумала Татьяна, любуясь этим покачивающимся чудом природы. Забравшись к ней под бок, он прижался им к ее бедру, рукой неумело поглаживая грудь. Член казался обжигающе горячим, он вздрагивал, словно живя своей жизнью. Димка ерзал, стараясь прижать его поплотнее и потереться о мамино бедро.– Дима, поцелуй меня. – шепотом попросила Татьяна, сходя с ума от того, что делает. Он накрыл ее губы своими, скользнув языком маме в рот. Она с готовностью впустила его. Целуя маму, он взобрался сверху, устраиваясь между ног. Татьяна приподняла их и согнула в коленях, чтобы ему было удобнее. И вот почувствовала, как в пизду входит что-то, неумолимо раздвигая нижние губки и выдавливая из Татьяны Николаевны стон. Услышав его, он на секунду останавливается и вопросительно глядит на маму. Убедившись, что все нормально, он продолжает медленное проникновение, прислушиваясь к ее возбужденному дыханию. Не в силах ждать, Татьяна делает резкое движение бедрами ему навстречу, принимая член в себя целиком. Он почему-то боится за маму.– Мама, тебе не больно? – шепотом спрашивает он.Из-за восхитительного чувства заполненности упругим юношеским членом Татьяне трудно говорить. Но собравшись с мыслями, она отвечает.– Нет, сынок, мне не больно... мне хорошо... продолжай..Успокоенный, он начинает трахать Татьяну Николаевну, сначала осторожно, наслаждаясь ощущением материнской пизды, затем все быстрее и глубже. С каждым его движением Татьяна улетала куда-то, переставая воспринимать окружающее.Когда она пришла в себя, Димка давно лежал рядом, лениво играя с Таниным соском.– Мам, ты так кричала... Тебе понравилось?Татьяна даже не знала, что ему сказать. Такого оргазма до потери сознания у нее еще не было.– Сколько
Родная сестра