стала скользить по вспотевшей коже под грубой конопляной материей. Устиница отдалась на волю наслаждению и начала плавно взбираться на его пик. Пальчики все также теребили окаменевший клитор, то растирая его, то вращаясь вокруг него по кругу, то слегка пощипывая его. Киска стала влажной, и нектар распутства обильно сочился из нее, стекая по полным ляжкам озорницы. Волосы растрепались, щеки горели ярким румянцем, сердце бешено стучало, а с уст срывались несвязные стоны. Взгляд девушки упал на веретено и она, сама, не зная почему, схватила его и тут же разместила в щелке между срамных губ, так что острый конец надавил на холмик наслаждения. Легкое покалывание заостренной деревяшки сработало как спусковой крючок - оргазм пришел тут же. Тело отроковицы забилось мелкой дрожью, и комнату огласил ее протяжный вой, который она просто не в силах была сдержать. Но наслаждение все накатывало и накатывало на нее новыми волнами, сметая все преграды стыда на своем пути.Истома и приятная слабость окутали распутницу, она откинулась чуть назад, легонько поглаживала свой бутон удовольствия и почти в дреме слушала трескотню сверчка где-то совсем рядом. Она была счастлива, и радость жизни просто переполняла ее. Сквозь забытье девушка отчетливо различила жужжание нескольких пчел в палисаднике. Какое диво – слышится мне ерунда, пчелы ведь по ночам не летают, улыбнулась красавица, решив, что это блаженство плоти рисует перед ней такие фантазии. - Не спишь, девица, - услышала она женский голос совсем рядом под окном.От неожиданности Устиница вскочила на ноги, зажав в руке все тоже проклятое веретено.- Кто здесь? – зашептала она в темноту, стараясь оправить покосницу и прикрыть свои крепкие белые бедра.- Не бойся, Устиница, - негромко запел тот же голос, - я мимо шла и увидела твою лучинку, захотелось узнать, чем занимаешься.Голос приблизился, и в растворенной раме показался силуэт молодой женщины. - Откуда ты мое имя знаешь? – прошипела девушка, стараясь вглядеться в гостью. Но ее фигура явно была не похожа ни на одну знакомую ей, да и среди ночи в деревне никто не мог бродить без толку. Лето самая рабочая пора и прогуливаться крестьянке было некогда.- У меня забота такая, всех девиц знать, помогать им, - ответила незнакомка, - а ты никак прядешь?Устиница вздрогнула - увидеть незнакомую женщину среди ночи, прямо под окнами дома, которая к тому же знает ее. Да кто же она может быть? Испугавшись, что прохожая могла заметить, как она рукоблудила, девушка, дрожа пролепетала- Да, пряду, матушка дала заботу.- Ну, так вот тебе сорок веретен, - изрекла гостья, - напряди до утра все.В этот миг незнакомка приблизилась к свету лучины, и девушка застыла от ужаса – на нее смотрело безжизненное лицо все испещренное уколами, как от игл, белесые зрачки глаз не выражали никаких эмоций и казалось не смотрели даже на трепещущую бедняжку. Устиница не могла пошевелиться – такой страх сковал ее. Только когда в оконном проеме показались костлявые руки, она отпрыгнула с жутким криком. На пол, рассыпаясь в разные стороны, полетели деревянные палочки веретен. Едва жива девушка трясущейся рукой осенила себя многократным крестным знамением.- Устинка, ты с кем там говоришь? – крикнула проснувшаяся мать, - чего шумишь? - Да вот, женщина какая-то странная, - едва шевеля губами, вымолвила полуночница, - веретена покидала. - Ты что же пряла ночью, негодница? - в страхе гикнула женщина, оглядывая пустоту ночи под окном. Там никого не было и, казалось, всё также дремлет тихим сном.- Так вы же, матушка, сказали до свадьбы все дела
нежданчик с охмелевшей теткай