с огородами и сараями, дом "Седого" я хорошо знал, он был заметным по длинной палке - шесте для голубей установленной над голубятней. Толик был заядлым голубятником и в перерывах между отсидками разводил голубей. Вот и сейчас на слабо освещенной улице я увидел этот шест над сараями и пошел черз огороды к нему, перелез через забор и оказался во дворе дома "Седого" собаку Толик не держал, говорил что собаки ему на зоне надоели, что было сейчас собственно мне и на руку. Другой живности у него тоже не водилось, сарай во дворе стоял с открытыми настежь покосившимися дверями. В доме не горел свет или ночник, окна были темные, значит мать была права сказав мне что Седой будет спать до утра и не факт что выйдет на улицу, да и зачем?, выпить и покурить у него было, благодаря старанием моей мамаши и тётки. Встанет с кровати, похмелится и опять спать завалиться. С собой из дома я взял небольшой ломик-фомку, я им летом разбирал сарай у себя на даче и им очень было удобно отрывать доски.Ломик был небольшим, самодельным из кругляка, отец его принес домой с работы. Он свободно умещался у меня под курткой и я когда шел к "Слободке", просто придерживал его рукой изнутри и его не было видно под одеждой. Зайдя за магазин я подошел к задней двери подсобки обитой железом и просунул ломик в то место где по поим расчетам должен, быть крючок, надавил на него что есть силы. Дверь в подсобке заскрипела но не поддалась. Передохнув я еще раз со всей силы надавил на лом, но дверь по прежнему не открывалась. Неужели тётка слабо расшатала крючок на двери? Пиздец, если я сейчас не открою эту дверь и не попаду в магазин, мать с тёткой посадят а на Новый Год мне придется ебать у Виталика дома, эту ссанную и триперную бомжиху тётю Лиду.А про маму мне придёться забыть надолго, а может она мне и совсем не даст, ведь она сейчас надеется на меня да и тётя Люба тоже. Меня аж холодный пот прошиб, рубашка под теплым свитером, мигом прилипла к телу. Мысли о том что если я сейчас не открою эту долбаную дверь и не залезу в магазин. То тогда я не смогу выебать маму Свету на Новый Год, как я дико этого хотел до умопомрачения, придали мне силы. Я собрался и надавил на лом, упираясь в стенку плечом, дверь со скрипом поддалась и открылась, а вырваный с корнем крючок упал на цементный пол подсобки. Зайдя в магазин, и закрыв за собой дверь, я посветил фонариком на пол и увидел тот крючок, он был большим старинным а крепился он к стене, кованными гвоздями, которые были тонкие на концах и держали крючок в стене, изогнувшись как змеи. Видно тётка расшатала крючок, но не учла что он прибит к двери не простыми гвоздями а старинными коваными. В подсобке лежали мешки с сахаром и мукой, а также ведра, женские халаты, матрасы и телогрейки. Магазин где работала мать с сестрой, был не чисто продуктовый а промтоварный где продавались и продукты и одежда, а также ведра, гвозди, лопаты. Я полазил по подсобке и посбрасывал коробки с продуктами на пол, не все подряд а выборочно, потом пошёл в сам магазин и с витрин набрал в рюкзак который мне дала тётка, сигарет, водки, вина и дорогих консервов, плавленых сырков и несколько бутылок пива. А остальные продукты и товары
Тимур и его команда II. Фрагмент 5. The Family