ко мне под одеяло, прижалась, приобняла.- Серёжа, а кто здесь твои товарищи, как вы справляетесь?Я вкратце рассказал о системе « семеек» на зоне, когда несколько человек собираются вместе, делятся всем, от курева до одежды, защищают друг друга и т.д, и т.п.- Да, интересно, - вздохнула мама, - даже за колючкой возможны нормальные отношения между людьми. А как вы обходитесь, - мама сделала паузу, - ну… сам знаешь без чего, молодые же, кровь играет?Да, кровь играла, да так, что мой друг, почувствовавший тёплый, женский бочёк, своим напором рвал трусы по швам, стараясь вырваться из плена. Я терпеливо объяснил маме про порядки в отряде, про « опущенных», из которых 90% не были пидорасами в полном смысле этого слова, просто попали в « голубой угол» по беспределу или из-за своих косяков. Зато остальные 10 % эксплуатировались зэками на полную катушку, но мне было западло в грязное дупло лазить или в беззубый рот, и я, как и многие другие, дружил с Дуней Кулаковой по нескольку раз в день. Всё это я расскащзал завуалировано, но мама поняла и, погладив мягкой ладошкой по моей короткой причёске, прошептала:- Бедненький, как же тебе тяжело, - и тихонько заплакала.- Мамочка, я сам виноват во всём, тут пенять не на кого, - стал я успокаивать маму, гладить её по голове, плечам, и мой торчащий член непроизвольно упирался ей в бедро, а в голове билась одна мысль – сходить в туалет и сдрочнуть. – Не плачь, я тебя люблю сильно-сильно!Мама ещё сильнее прижалась ко мне, словно не замечая мощного стояка и быстро, быстро зашептала:- Серёженька, я тебя тоже сильно люблю! Видишь, как ты сильно возбудился, может быть это и неправильно, ведь с мамой лежишь, но, бедненький мой, я всё понимаю! Я, до того, как ты пришёл, с одной женщиной познакомилась, Наташей зовут. Она к сыну уже в третий раз приезжает, призналась мне, что каждый раз даёт ему разрядиться, ну, ты понимаешь. Это, конечно, поперёк морали и норм человеческих, но кто их придумывал, эти нормы?! Пусть это ненормально, но я так решила!Я с замиранием сердца почувствовал, как мягкая, нежная мамина ладонь залезла в мои трусы, обняла напряженный ствол и начала его тихонечко гладить.- Может быть ты возненавидишь меня, будешь проклинать, - продолжала мама, но я прервал её монолог лёгким поцелуем в пухленькие губы и положил руку на попку, сказав этим всё. Она глубоко и как-то обреченно вздохнула, прижалась ко мне изо всех сил и взяла мои губы в сладкий плен, запустив в рот свой острый язычок. Поцелуй получился настолько долгим, что мы оба задохнулись и, отлепившись друг от друга, обессилено лежали на спине, а у меня вообще ум за разум зашёл, и я не знал, что делать дальше. Будь на месте мамы другая женщина, она уже бы криком исходила под моими толчками, но мама, мой самый любимый в этом мире человек?! От всех этих мыслей член стал заметно опадать, а яйца сильно болеть. Мама заметила это и с болью сказала:- Я была права, я противна тебе даже в качестве утешения, да и не мудрено старуху не хотеть.- Мамочка, какая ты старуха?! Прости, просто я сейчас привыкну к этой мысли, и всё будет хорошо.Видя мои сомнения и страдания, мама решила взять инициативу в свои руки, в прямом смысле этого слова. Я почувствовал, как её пальчики подцепили резинку моих трусов и стали настойчиво и нежно спускать
МЮРИЭЛ или итоги работы победившей похоти. Глава 19