он момент, который я ждал, который представлял, надрачивая писюган и повторяя мамино имя. Бретелька на комбинашке сползла по плечу, обнажив часть красивой груди, а через тонкую ткань был виден вызывающе торчащий сосок. Вот туда-то мои руки потянулись в первую очередь. Я тихонечко, невесомо положил ладонь маме на грудь и застыл в боязни, что разбужу её, но сон был глубок. Рука осторожно начала мять ближнюю ко мне титю, затем, так же невесомо, переместилась на вторую. Грудь у мамы была упругая и не влезала мне в руку. Я губами прижался к вершинке, в районе ключицы, а затем съехал вниз и осторожно и аккуратно взял губами сосок сквозь гладкую ткань. Внутри у меня всё переворачивалось, дыхание сбивалось, и я решил сделать маленький перерыв, чуть отодвинувшись от мамы и взявшись рукою за дымящийся член. Сдрочнуть, что ли? Нет, тогда я точно её разбужу, а этого так не хотелось. Мама что-то промычала тихонько во сне, я весь напрягся, но зря, она поелозила на диване и ещё больше повернулась на спину. Одна нога её вытянулась, а вторая согнулась и откинулась в мою сторону. Луна хорошо освещала комнату, и мне предстала картина, которую я не забуду никогда: раздвинутая мамина нога, полуобнаженная грудь и повёрнутое в сторону лицо. Я опять невольно потянулся к этому родному и желанному телу, понимая, что никогда и ничего между нами не может быть, но так хотелось хотя бы погладить, поцеловать эти ноги, небольшой животик и холмик в трусиках. Я с дрожью в теле положил руку маме на колено и, поглаживая еле-еле гладкую ляжку, стал подниматься к заветному месту – схождению двух молочно-белых ног. Вот уже ладонь ощущает сквозь ткань волосики, пухлость лобка, мягкость половых губ, но всё это воздушно-невесомо, дабы не пробудилась их очаровательная хозяйка. Взяв губами сосок, я направился под резинку к вожделенной пизде, пальцем проторил дорогу между тёплых, влажных губ, погладил поросший кучерявыми волосиками лобок и, стиснув зубы, еле сдержал громкий стон, почувствовав, как начал дёргаться и изливаться мой член в трусах. В голове был взрыв, тело трясло, как в лихорадке. Мама замерла, перестала похрапывать и повернулась ко мне:- Саша, что с тобой, ты стонал? Где болит?- Мама, всё нормально, сон плохой приснился. Я отвернулся от мамы к стене, но не тут-то было. Мама прижалась к моей спине и начала щупать лоб.- Температуры вроде нет, может живот болит?Она положила ладонь мне на живот, а локоть коснулся мокрых, обтруханых трусов, и мама отдёрнула руку.- Хорошо, Саша, спи, - развернулась ко мне попой и опять мирно задышала.Наутро мама кормила меня завтраком и очень странно посматривала.- Саша, у тебя бывает, что утром просыпаешься, а в трусах мокро, как будто описался?- Мама! – я покраснел и опустил голову, чтобы не видеть пристального взгляда родительницы.- Что, мама! Это естественный процесс, который происходит у всех мальчиков при взрослении и не надо стесняться разговаривать со мною об этом.- Да, у меня бывает такое, а в последнее время, часто.- Значит, ты уже созреваешь, как мужчина, правда маленький и глупый! – Она покачала головой. – Мы об этом поговорим с тобой вечером, а сейчас я – на работу, да и ты не задерживайся.Она быстро накинула на плечи пальто и упорхнула, а я, сидя за столом, вспоминал свои ночные потуги, и писюган мой наливался силой и мощью. Быстренько добежав по коридору до туалета, я сдрочнул в унитаз, закрыв глаза и представляя перед собой образ мамы, такой родной и недоступный. Когда вернулся
Лектор