и обвивали друг друга ногами, пока наши бёдра становились единым целым. Мне кажется, я наконец-то познала настоящий смысл слов "заниматься любовью." Эта была чистая, прекрасная любовь, которая наполняла наши тела.Когда страсть схлынула, я как-то постепенно пришла в себя и обнаружила, что сын спит у меня под боком, голый и, наверное, уставший. Всё моё тело приятно ныло. Я сладко вздохнула и тоже уснула, ощущая себя бесконечно счастливой.Утром сын проснулся, поцеловал меня и мы занялись любовью ещё раз. Потом я отправила его сделать завтрак, а сама пошла в душ и не стала закрывать дверь на щеколду. Если он хочет, пусть приходит и смотрит. В этом, доктор, было какое-то такое новое невероятное ощущение свободы, не знаю как сказать. Вышла я из ванной в халатике, под которым были только трусики — это тоже была часть новой свободы, новой жизни.За завтраком мы серьёзно поговорили. Я строго-настрого запретила ему говорить кому-нибудь о том, что было между нами. Даже намекать на это. Если он так сделает, сказала я, между нами всё тут же прекратится и даже могут быть более серьёзные последствия. Он всё понял.Перед тем, как уйти в школу, он поцеловал меня в губы горячо и нежно. От этого поцелуя я потом ещё долго счастливо порхала, словно птичка, пока собиралась на работу. Я уже мечтаю купить новое бельё, и платья, и провести отпуск с сыном где-нибудь в прекрасном месте в Европе.Я не знаю, если честно, зачем я Вам это всё пишу. Наверное, мне просто больше не с кем поделиться своим счастьем. Спасибо Вам за помощь и за поддержку!Искренне Ваша, О."***Я закрыл почту и не стал писать ответ. Повезло, что я нашёл мамин черновик письма в почте до того, как мама его отправила. Ещё лучше то, что мама не очень хорошо разбирается в компьютерах и не заметила, что я подменил адрес доктора в поле "Кому". А ещё лучше наши с ней новые отношения. Сейчас она вернётся с работы и будет вся моя, моя любимая мама.
Оттянутая благодарность