бы залупу да мне. Наверняка шарообразная головка неплохо бы ввинтилась в этое мое влагалище. О, это бы-ло бы приятно. Папа уснул –– жаль.Впрочем…Потрескивание дров настроило деваху на лирический лад. Что с того, что? Катерина застеснялась, как тогда, ко-гда Петроний лишил ее девственности на конюшне. Почему, зачем? Она и сама не знала. Пизда хотела, а не она.Это умозаключение заставило задуматься Катю. Выходит, она не сама собой командует, а командует ей пизда? Эта мысль не понравилась девушке. Что же выходит, думала она. Моя пизденка сильнее мозгов?Увы, с ужасом поняла она, да ведь это действительно так!А и ладно! Буду ебаться.С этими мыслями Катерина отшвырнула подойник, с коим собиралась подойти к своей Буренке (по-итальянски, впрочем, это имя пишется совсем иначе), вошла в дом, вытерев ноги и прошествовала в спальню. Отец почивал, а матери, как обычно, не было. Она, как всегда, поехала в гости к синьору из Да Винчи пиздеть о том, что будет в веке двадцатом. А то и в двадцать первом. Пифия, блядь. Этот умник тоже хорош. Прорицатель, твою мать.Катя, будучи эстетной итальянкой, а не тупой русской дурочкой, которая только и могла что делать, как совоку-пляться со своим идиотом, прилегла на диванчик. Отец похрапывал. Хорошо. А ведь белья еще не изобрели, посети-ла ее мысль. Сиси –– вот они, не стянуты еще пока корсетом –– эту чушь изобретут хранцузы лет через двести, а может, и триста. Бля-адь, заебало. Бред какой.И тут ее опять потянуло в натуре подрочить. Папанька спит. А что, если совершить это действо при нем, но именно тогда, когда он без сознания? Его желание так или эдак будет выполнено. Ухмыльнувшись, Катюха прокра-лась в гостиную. Отец спал. И явно видел какие-то сны. Поленья в камине давно догорели; оставались лишь огромных размеров угли, не мешающие, впрочем, ничему. Катя села на табуретку. Почему-то прикосновение голой манденки к полиро-ванному дереву девушку возбудило. Катерина поерзала, устраиваясь поудобнее. А вот ведь засада! Губки непроиз-вольно расплющились по плоскости; стало приятно. Катя обмозговала ситуацию. Сидишь ты тут одна, думалось ей, в своем дешевом сарафанчике, а отец тупо посапывает перед камином, грезя, надо думать, о молоденьких девушках, которые то и дело, задирая юбки, трогают свои клиторки. С его точки зрения, наверно, это вовсе недурное зрелище. Хотел же он меня увидеть… Это… Хм… Ну, когда я занимаюсь э т и м перед сном… Катя пересела в кресло для гостей. А какой у него член, интересно? Толстый, наверно. Не то, что у Петрония. Блин! Сиденье почему-то возбуждало девушку больше и больше. Пиздушка загоралась все более ярким огнем. Холодная герметичная кожа не давала умнице обмозговать то, чего не было.Что дальше? –– думала уныло Катя, наяривая свой эрзац-пенис. Папаня всхрапнул. Раз он спит, решила Катюха, подрочу-ка я по полной программе. Я, бля, вставлю себе по самое некуда, а не то что, как принято.Катя разулась. Прошла босиком мимо камина. Папаня приоткрыл один глаз, а потом закрыл и стал вновь поса-пывать. Интересно, он почивает или притворяется? Задрав юбку (больше не было сил терпеть), девчонушка встала напротив камина, попой к нему, а лицом к папане, и решила по-быстрому кончить. Не тут-то было. Хотя интимный шорох углей несколько и расслаблял девушку, ей таки никак не удавалось кончить. Папик всхрапнул и слегка пере-менил позу. Катеринка прикинула, что сегодня ее существу придется испытать в себе что-нибудь твердое, вроде ру-коятки сковородки (папаню ведь не добудишься). Металлическая посуда смахивала на дебильную легенду о том, что некий квартет якобы для завоевания
Старший брат