почувствовала себя совершенно беспомощной под откровенными взглядами мужчин. Стараясь взять себя в руки, она холодно спросила: – Что вы намерены делать? – Ты оскорбила меня, сказав, что тебе было со мной плохо, потому что я грубое животное. А я ведь тебя любил, – заплетающимся голосом произнес Владимир Дмитриевич. – Так вот, я хочу посмотреть, как ты поведешь себя с другим мужчиной. Он будет нежен, но я докажу тебе, что ты бесчувственна к мужской любви, потому что тебе больше нравятся утехи с себе подобными! – и он грубо схватил ее за руку. – Не прикасайся ко мне! – взвизгнула Вера и взмолилась, обращаясь к стоящему рядом молодому человеку, который уже снял сюртук и расстегивал брюки: – Максим Васильевич! Вы-то хоть опомнитесь, вас ведь я не оскорбляла! – Не волнуйтесь, Вера Николаевна, мы вас тоже оскорблять не собираемся, – ответил он, улыбаясь, и быстро освободившись от остатков одежды, подошел к постели. Его плоть была уже наготове. Вера шарахнулась к до сих пор молчавшей Жаклин, которая забилась в изголовье постели и следила оттуда с ужасом за происходящим. – Ну что вы, право, Вера Николаевна! – укоризненно сказал Максим Васильевич. – Мы к вам со всей душой, а вы так холодны… Неужели Владимир Дмитриевич прав, и вам больше по вкусу любовь этой маленькой француженки? – он перевел взгляд на Жаклин. – Иди сюда моя птичка, давай вместе убедим Веру Николаевну, что ничего страшного не происходит. Жаклин не двинулась с места, тогда Максим лег на кровать, растянувшись рядом с ними и выставив свою вздыбившуюся плоть на всеобщее обозрение. – Друзья, а что вы там стоите? – спросил он, одновременно кладя руку на бедро отшатнувшейся от него Веры. Владимир Дмитриевич суетливо начал раздеваться, а третий мужчина, стоящий у дверей, просто расстегнул брюки, и, высвободив из них огромный багрово-синий член, перевитый голубыми венами, подошел к кровати. – Ты, говорят, француженка? – обратился он к Жаклин. – Покажи мне, как умеют любить французы! – и он поднес прямо к ее губам чудовищно большую головку своего члена. Владимир Дмитриевич заинтересованно остановился, перестав раздеваться, наблюдая, что сделает Жаклин. А та, вдруг приоткрыв рот, лизнула предлагаемую ей плоть, отчего член мужчины дернулся, а он сам с силой втянул воздух сквозь зубы. Тогда Жаклин, привстав немного, облизала головку, а потом, приоткрыв губы, взяла ее в рот. Вера ошеломленно смотрела на нее, и даже не успела в первый момент среагировать, когда Максим прижался к ней своей возбужденной плотью, и зашептал ей на ухо: – Вот видите, Вера Николаевна, ваша подруга и Красавин уже заняты делом, а что же мы? – и он накрыл ее грудь ладонью. – Прекратите! – попросила она, отодвигаясь от него, но он вдруг быстрым движением повернул ее к себе спиной и прошептал: – Смотрите на них, видите, как им приятно? Наслаждайтесь зрелищем чувственной любви, вам это поможет расслабиться. Он крепко держал ее за талию, прижимая ее ягодицы к своему животу и упираясь в них возбужденной плотью. Вера замерла, действительно, глядя, как Жаклин старается над плотью Красавина. В этом было что-то очень отталкивающее и очень возбуждающее. Красавин хрипло постанывал, толчками погружая свой член в рот Жаклин. – Давайте чуть-чуть к ним подвинемся, – предложил Максим и подтолкнул Веру вперед своим телом. Когда она подвинулась почти вплотную к Жаклин, он протянул руку из-за ее спины и прикоснулся к возбужденным соскам француженки. – Она, действительно, хороша! – сказал он, и вдруг воскликнул:
Эх, Наталья