пару. Два прута – вместе. Сердце у меня провалилось куда-то внутрь. - Не на-а-а-адо! - Это вам «под занавес» ответила секретарша, делая «пробный» взмах, - на всю оставшуюся жизнь запомните, как воровать у хозяйки. - Я не вы… - Ж-ж-ж-и-и-г. - Ой, мамочки-и-и-и… - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… - Больно-о-о-о… - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Теперь она порола меня со всей дури – приседая при каждом взмахе. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… - Р-р-розог воришке, - приговаривала секретарша, жаря прутьями мою жопеню. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… - Больно-о-о-о… - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… - Р-р-розог! Р-р-розог! Р-р-розог! - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Измочаленные прутья полетели на пол. Ирина взяла в руки следующую пару и перешла на противоположную сторону. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… - Р-р-розог! Р-р-розог! Р-р-розог! - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Я заплакал. Сначала тихонько. Потом сильнее. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Я уже рыдал во весь голос. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Ирина не обращала на мои стенания ни малейшего внимания – секла, как сидорову козу. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… - Да, не напрягайтесь вы так, сударь мой, - вдруг посоветовала она, меняя очередные прутья, - лежите спокойно, расслабьтесь, дышите глубже – как при хорошей клизме, когда терпеть уже невмоготу, а до конца ещё далеко. Легче будет. - Спасибо тебе – «добрая» фея, - не без иронии ответил я сквозь слёзы. Секретарша продолжила порку. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Я, однако, послушался. Постарался расслабиться – насколько это было возможно под жалящими прутьями. Стал глубоко дышать. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Свист гибких солёных розог, которыми меня секли, стал чередоваться с моим шумным глубоким дыханием. - Ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г, ж-ж-ж-и-и-г… Действительно – стало немного легче.
День разврата с негром