сделал шаг назад, полюбовался развратно полураздетой девушкой, и спокойно произнес: – Расскажи-ка мне что-нибудь… ну, скажем… об итальянском барокко. Секунд десять Маша вообще не понимала, что ее спросили. – Барокко?... Какое барокко?... Язык заплетался вслед за мыслями. – Ну, не знаю, какое тебе нравится – римское, сицилийское, не важно – ответил мужчина. Все так же униженно задирая юбку, девушка пыталась собрать разлетающиеся мысли и воспоминания. Она мало знала о предмете, но отступать было поздно. – Можно о Бернини? – пролепетала она. – Рассказывай, что тебе нравится – ответил хозяин и, слушая сбивчивый ответ, прошелся вокруг девушки. Маша рассказывала, разрывалась между необходимостью связно излагать свои мысли, стыдом, возбуждением и страхом перед неизвестностью. Вдруг мужские пальцы коснулись ее сзади, и девушка вздрогнула так, что сбилось дыхание. Хозяин приспустил посильнее блузку с плеч и, крепко взяв Машу за шею, потянул ее к стене, на которой висело зеркало. Спущенные до колен трусики делали походку девушки смешной и неуклюжей. – Посмотри на себя – строго сказал экзаменатор, поставив полуголую Машу перед зеркалом. Ты стоишь здесь с задранной юбкой и голыми сиськами, а рассказываешь уныло, словно школьница на уроке. Я же просил говорить о том, что нравится, что восхищает и возбуждает. Зачем мне эти перечисления римских церквей – лучше выбери всего одну и забудь что это церковь, представь, что она пустая и ты стоишь там вот в таком виде – вообрази, где бы ты хотела оказаться? Маша окончательно потерялась, в ступоре уставившись на собственное отражение, но вскоре на глаза легла плотная повязка. Девушка вынуждена была продолжать рассказ ослепшая, ее била дрожь, ноги подгибались. – Мне… мне очень нравятся фотографии такой… вот… с белым овальным сводом в кессонах… у четырех фонтанов – пролепетала она. – Да, весьма – одобрительно отозвался мучитель – правда, это Борромини, но не важно. Ну что же, представь себя в центре этой барочной шкатулки. Маша почувствовала, как сзади ей поднимают юбку, потом заталкивают подол за пояс. Мужская рука коснулась обнаженных ягодиц и девушка не смогла сдержать судорожный вздох. – Вспоминай, вспоминай! Линии сводов выпуклы, мягки и упруги… Мужская ладонь эротично прошлась по бедрам и попке, вслед за ней по коже побежали мурашки. – Дааа… Маша поплыла, она уже не понимала – это она такая красивая или далекий римский мрамор. – Стройные колонны… Рука стиснула ножку и у Маши со стоном согнулись колени. – …Стройные колонны радостно подхватывают свой груз… Ладонь проникла в промежность. – Раздвинь ноги – приказал хозяин, шлепнув дрожащую девушку по попе. Устранив препятствия, он просунул руку вперед, погрузив пальцы в мокрую щель. Под сдавленные женские охи он теребил влажные складки, дразнил клитор, неглубоко вводил пальцы внутрь. – Да ты насквозь мокрая, ты чувственная сучка, мне это нравится – констатировал мужчина, и от этих слов Маша громко застонала от удовольствия, хотя никто раньше не называл ее «сучкой» и никогда раньше она не думала, что такое обращение может ее возбуждать. – Ты ведь помнишь «Экстаз святой Терезы»? – внезапно спросил экзаменатор. – Д…да…, конечно… Аах… мм… – Маша почти плакала от сдерживаемого напряжения. – Опиши-ка мне эту скульптуру. Мужчина обхватил девушку обеими руками, одна принялась ощупывать груди, другая вновь занялась похотливой щелкой. И тут же к голой попке прижался напряженный мужской член. Маша, преодолевая головокружение, заплетающимся языком пыталась отвечать. – Молодая женщина лежит… аа.. ммм.. закатив глаза… рядом ангел… мм.. ааахх… Мужчина слегка покачивал бедрами, массируя свой член об упругие полушария. Языком
Татьяна. 8-ая часть. Третий рассказ Рафаэля о невесте-шлюхе Юле.